Книга Царь Скорбь, страница 69 – Джо Хилл

Стояли они на гранитном уступе, десятью футами выше широкой полосы вонючего ила, усеянной плавником и водорослями. В пятидесяти ярдах от них, за соляными отмелями, вздыхал океан. Студеный, солоноватый, морской воздух здорово освежал, и Артур с удовольствием вдохнул его полной грудью, а как только Гвен Плебс толкнула его плечом в плечо, вечер сделался еще приятнее.

— Ты в порядке, старикан? – спросила Гвен.

— В полном, старушенция, – вымученно улыбнувшись, ответил он.

Нисколько не обманутая его показной бодростью, Гвен озабоченно, вопросительно взглянула ему в глаза, но Артур лишь покачал головой, всем видом показывая, что обо всем этом лучше поговорить как-нибудь потом… а лучше не говорить вообще.

— Ну что ж, самое время спалить минувший год на хер, то есть дотла, – объявил Колин. – Кто хочет взять на себя сию почетную обязанность?

Ван щелчком пальца швырнул в сторону рождественской елки окурок. Ель высотою в двенадцать футов лежала прямо у его ног, однако Ван каким-то непостижимым образом сумел промахнуться. Донна только что помогла Элли подняться, но при виде этой картины обе залились хохотом, и на сей раз Элли, не устояв на ногах, увлекла Донну за собой. Рухнувшая на Элли сверху, Донна растянулась между ее раздвинутых ног, а носом уткнулась в грудь Элли, точно подвыпивший любовник. Гвен, наклонившись, извлекла тлеющий окурок Вана из снега и аккуратно бросила в гущу ветвей.

Роскошная голубая ель воспламенилась с упругим глухим хлопком, обдав всех вокруг волной жара. Артур с Гвен шарахнулись прочь. Гвен, поскользнувшись в снегу, едва не упала, но Артур удержал ее на ногах, обняв за талию. В ответ Гвен обхватила его грудь так, что Артур почувствовал спиной бокал в ее руке, по-новому – вопросительно, нежно, с надеждой – взглянула ему в глаза, слегка приоткрыла рот, затаила дыхание; над бровью ее подрагивала прядь вьющихся волос, выбившихся из-под резинки вязаной шапочки…

Глубокий вдох наполнил легкие до отказа, однако воздух оказался так холоден, что у Артура заломило в груди. Ему очень, очень хотелось поцеловать Гвен, но в этот миг ярче некуда вспомнилось, как он, раззадоренный Таной Найсуондер, сорвал с нее джинсы прямо посреди кухни. Джейн подсовывала сестру самым разным людям, чтоб те на радостях становились сговорчивее, и он, Артур, поддавшись минутной нравственной слепоте, позволив себе стать одним из таких же, угодил в лапы Джейн навсегда. Нет, рядом с подобным ему человеком Гвен уж точно не место… остается только от всего сердца молиться, чтоб она никогда не узнала, что он за тип!

А если б он и не угостился, так сказать, Таной, то что? Есть же еще и проблема Оксфорда, колледжа Магдалины… Не станет ли поцелуй своего рода обещанием, причем обещанием, которого ему заведомо не исполнить? К августу он должен уехать, а не уедет – по-прежнему будет «трудиться» на Джейн Найсуондер или отправится в тюрьму сам. Да, ему очень хотелось бы обнять Гвен, поцеловать, и чтоб она ответила на поцелуй и, нежно, негромко смеясь, щекотала дыханием шею. Уж как хотелось бы – словами не передать… однако без Англии ему никуда. Из этой страны нужно убираться к херам, и чем скорее, тем лучше. Отъезд за океан для него – все равно что для больного лекарство.

Ну, а Гвен Плебс, позволь ей только, станет серебряной булавкой, пригвоздившей его к Америке, будто бабочку к бархату. Обняв ее сейчас, он наверняка окажется пронзен, смертельно ранен собственными желаниями. Уж лучше остаться Гвен другом – другом, желающим для нее только самого лучшего. Если Гвен, поступив в Рэкхем, избавится от работы у Ренов, это даже в какой-то мере загладит проделанное с Таной. Тогда он, Артур, сможет отойти в сторону практически с чистой совестью.