Книга Царь Скорбь, страница 64 – Джо Хилл

— Для меня довольно, – подтвердил Колин и обвел взглядом остальных.

Согласно кивнув, Артур краем глаза заметил, что прочие тоже кивают.

— Меня легче легкого рассердить, – призналась Донна. – Обычно троих, если не четверых за день прикончила бы… а этой твоей печатью часто ли можно пользоваться?

— Я бы советовал прибегать к ней как можно реже. Дабы нанести удар, прежде чем я к нему подготовлюсь, мне придется воспользоваться твоими внутренними энергиями, твоей собственной волей и жизненной силой. Да, выйти на бой вместо тебя, Донна Макбрайд, я могу. Однако, раньше времени призвав меня на подмогу, ты ослабнешь, словно сражалась сама. Устраивает ли тебя такой поворот? Ваш сеньор клянется вас оберегать, а вы в свой черед устраиваете мне охоту в день Пасхи. Что скажете? По рукам?

— Те, о ком идет речь, – заговорил Колин, – зло. Тупое бесцельное зло наподобие СПИДа. За других высказываться не возьмусь, но сам лично, за себя, скажу: я предпочел бы, чтоб их не стало. Выжечь, стереть их с лица земли – дело благое.

— Я тоже хотела бы, чтоб их не стало, – поддержала его Гвен. – Чтоб они больше не грозили моему другу Артуру.

— Кончать их! – высказалась Донна.

— Я – за, – решил Ван.

— И я, – добавила Элли.

За столом воцарилось молчание.

— А ты, Артур Оукс? – осведомился Царь Скорбь. – Насколько я понимаю, враги, не дающие вам покоя, – проклятие твое личное. Принимаешь ли ты мои условия без оговорок, всем сердцем?

— С радостью, Повелитель, – ответил Артур. – А что касается сердца – вот оно, ждет, когда ты соизволишь отужинать.

С этими словами он снова коснулся блюда.

Из-под каски раздался басовитый, раскатистый хохот.

— Пойми, буде ты утратишь твердость духа, заменой жизням названных тобой может стать лишь жизнь одного из вас, и никак иначе.

— Если уж либо они, либо я, я выбираю их. Джейн Найсуондер и Ронни Вольпе, – твердо ответил Артур.

— Дражайшие подданные, вся моя жизнь есть лишь служение вам, – объявил Царь Скорбь.

— Пока мы сами не послужим тебе закуской, – пробормотала Гвен.

Царь Скорбь вновь рассмеялся; из-под каски снова заструился синевато-сизый дымок… а за струйкой дыма последовало нечто, с первого взгляда показавшееся Артуру змейкой вроде кораллового аспида, выползшей на зеленое сукно карточного стола. Извиваясь, змейка проворно скользнула к фарфоровому блюду, и Артуру едва удалось смолчать, не вскрикнуть от отвращения. То была вовсе не змейка, а раздвоенный, влажно поблескивающий слюной змеиный язык, и это зрелище вмиг вызвало из глубин памяти собственное лицо, отражавшееся в воде, точно такой же язык, высунувшийся из его рта.

Дрогнув, язык деликатно попробовал на вкус сердце посреди блюда, а затем захлестнул его и потянул по столу, пачкая зелень сукна бурой влагой. Каска качнулась, приподнялась ровно настолько, чтоб сердце кануло в непроглядную темноту под стальным полушарием. Как только язык скрылся из виду, во тьме вновь показался, выглянул из-под каски глаз – небольшой, не крупнее Артурова кулака. В остальном глаз оказался точно таким же, как тот, взиравший на Артура из-за распахнутой двери, – золотая радужка, рассеченная надвое вертикальным змеиным зрачком. Моргнув, словно сомкнувшаяся диафрагма фотоаппарата, глаз вновь открылся, уставился на Артура. В груди похолодело от ужаса, но вместо того, чтоб вскрикнуть, Артур ухватился за край каски и перевернул ее вверх дном. С глухим стуком упавшая на сукно, каска тускло блеснула в водянистом свете раннего утра.