Книга Царь Скорбь, страница 440 – Джо Хилл

— Какой термос? – удивилась Донна.

— Там, в сумке, еще зеленый термос лежал, – объяснил Робин.

Донна отрицательно покачала головой:

— Нет. Термоса в сумке не было.

— Он полон драконьих слез, – задумчиво пробормотал Робин. – Гвен думала, что, глотнув из него, сможет дышать огнем. Только самой ей это стоило бы жизни.

Донна покачала головой снова:

— Не знаю, что и ответить. Власяница, зеркальце, записи Артура, дерьмовый беспроводной проектор от «Шарпер Имидж»^[306], и это все. Никакого термоса я в сумке не видела.

— Господи Иисусе, – ахнула Тана. – Может, он там, на месте, из сумки выкатился? Надеюсь, какой-нибудь ребятенок не подберет его и не выпьет…

— Это навряд ли, – успокоил ее Робин. – Полицейские наверняка обшарили все место происшествия. Должно быть, он откатился в сторону и был обнаружен отдельно.

— Могу узнать, – предложила Донна. – У Колина в местном полицейском департаменте связи хорошие. Он им купил пару паркетников, там в нем души не чают.

Робин ненадолго задумался.

— Не надо, – решил он. – Пропал – и слава богу, так оно даже к лучшему. Гвен чересчур увлеклась идеей глотнуть из него, а мы вытаскиваем ее из-за порога смерти не для того, чтоб она к концу месяца покончила с собой.

— Айда, – скомандовала Тана, встряхнув пузырьком. – Сбрызнем Гвен капелькой священного кровь-де-колона и поглядим, что получится.

Элли, не сводившую с Донны глаз, трясло.

— Не думай, я тебя не простила, – процедила она. – Прощения тебе быть не может.

Донна взглянула ей в глаза. Взгляд ее оказался ясным, спокойным, без тени лукавства.

— Думаешь, сама не понимаю? Я о прощении и не прошу.

— А о чем же просишь? – спросил Робин.

— Когда там придет время кончать с этим долбаным ящером? Я тоже хочу поучаствовать, – ответила Донна.

В конце концов подруги позволили Донне войти вместе с ними в палату, однако к кровати Гвен Донна подходить не стала – осталась у двери, прислонившись к ней спиной, чтобы никто не застиг их в неподходящий момент.

Тем временем Элли, Тана и Робин сгрудились возле умирающей пациентки. Робин сдернула с нее простыни, а Элли освободила Гвен от больничной сорочки. Вид забинтованного туловища и впалого, сплошь в испарине, живота Гвен застал Донну врасплох. Исхудала Гвен так, что выглядела, словно ребенок… не сорокапятилетней женщиной, а костлявой девчонкой лет этак пятнадцати. На хрупкую, ослабшую, безвольную, точно кукла, Гвен больно было смотреть. Робин перевернул ее со спины на бок, а Тана, пошарив в шкафчиках, вернулась к койке с пучком ватных палочек, не уступавших размерами китайским палочкам для еды, и вручила палочки вместе с пыльным пузырьком Робину.

Казалось, Элли вот-вот сомлеет, и Тана, положив ей ладонь на спину, принялась кругами поглаживать Элли между лопатками.

«Вот и чудесно», – уже не впервые подумала Донна, и тут ей пришла в голову новая мысль. Каких бы бед они ни натворили, сколько б ни пролили крови, сколько бы ни посеяли горя – по крайней мере, им удалось спасти жизнь Таны Найсуондер ради этого вот момента. Удалось, и сейчас Тана здесь, и об Элли есть кому позаботиться. Сама она, Донна, оборвала нити сотен жизней и не спасла ни одной, но это, наверное, немногим хуже. Спасти остаток жизни Элли, расставшись с ней навсегда, по счастью, еще не поздно.