Книга Царь Скорбь, страница 439 – Джо Хилл

— Куда меня ранило? Покажи, Элли, куда меня ранило?

Любоваться на ногу Донны, на линию белого бедра, исчезающую под юбкой, Элли не хотелось ничуть. Не доверяя самой себе, она всерьез опасалась коснуться ее щиколотки. По счастью, Робин, без церемоний опустившись на колено, обхватил обеими руками и пристально оглядел ступню Донны, поворачивая ее так и эдак.

— Даже шрама не вижу.

— Три дня назад я смазала рану кровью из пузырька. И отпила самую малость. В то время моя щиколотка была раздроблена, а дыру от пули стягивали восемь стежков. Спустя двое суток – сорок восемь часов! – кости срослись, а от раны остался только зловещий багровый шрам в виде запятой. К тому времени я уже могла наступать на ногу, не чувствуя никакой боли. Вчера, перед сном, шрам еще был виден, но выглядел, будто ему лет двадцать. А сегодня утром исчез совсем.

— Врет она, – отрезала Элли. – Головы нам морочит. Не знаю, как и зачем, но ее знаю прекрасно. И в пузырьке у нее какой-то убийственный волшебный стрихнин.

Тана взглянула на Элли едва ли не с мольбой в глазах.

— По-моему, она не врет, детка. С ногой-то у нее вправду вон насколько лучше.

Донна замерла, глядя Элли в лицо, выдернула из пузырька пробку, заткнула горлышко большим пальцем, на миг перевернула пузырек вверх дном, отняв палец от горлышка, продемонстрировала всем троим кроваво-алый кружок, украсивший подушечку пальца, и одним махом слизнула кровь подчистую.

— Ну? Довольна?

Встревоженно сжавшаяся Элли с облегчением перевела дух и не ответила ни слова.

— Кончай, Элли, – вздохнула Донна, протягивая ей пузырек. – Держи. Не хочешь, чтоб я с Гвен виделась, отнеси ей сама. Плесни понемногу в раны, а остальное пусть выпьет.

— Не очень-то это гигиенично, – заметил Робин.

— Знаешь, что вправду негигиенично? В пасть к дракону попасть, – буркнула Донна. – Давай. Держи, и пускай Гвен поправляется. Посмотрим, в самом ли деле ее план так хорош, как думает Колин.

Элли спрятала руки за спину. Тогда пузырек приняла Тана, а Элли глядела, глядела на женщину, которую знала вот уж двадцать пять лет, точно на промчавшийся мимо и чудом не раздавивший ее автобус.

— Отчего? Отчего ты вдруг решила помочь нам?

— Оттого, – ответила Донна, – что нашими стараниями Царь Скорбь истребил около тысячи человек, а мир остается прежним. Оттого, что, скольких бы он ни прикончил, Кэди Льюис к жизни все равно не вернешь. Оттого, что с каждым сожженным мы порождаем трех новых убийц. Оттого, что я прочитала заметки Гвен и поняла: кое-кого мы ликвидировали только затем, чтоб они не создавали финансовых или юридических проблем для Колина. Оттого, что этот лысый козел уже двадцать лет как взял на службу тех самых людей, которые пытали меня и погубили Вана, – из восхищения их работой. Оттого, что сама чувствую себя виноватой. А главное, оттого, что Ван подарил мне «песчаный доллар» во сне.

— Прочитала заметки Гвен? – переспросил Робин.

— Да. У нее в сумке лежали. Помните, я возле часовни с плеча Гвен ее сдернула? Два дня назад из полиции ее вернули. Думали, сумка моя.

Робин и Элли многозначительно переглянулись.

— А власяницу? – спросил Робин. – А зеркальце?

— Тоже вернули мне, – кивнув, подтвердила Донна. – И ее проектор для «Айфона», беспроводной.

— И термос, – подытожил Робин.