Книга Царь Скорбь, страница 382 – Джо Хилл

— Как же мне выяснить, что сделал Колин, уйдя с тобой туда, в подземелья?

— Ищи доказательства.

— Какие еще доказательства? Думаешь, он дневники ведет? Думаешь, станет хранить улики против себя самого?

Артур неторопливо, картинно пожал плечами:

— Если не станешь искать, так ничего и не узнаешь.

Возле французских окон Гвен притормозила с уборкой снега, гадая, где Колин может хранить то, чем сильнее всего дорожит, повернула голову, взглянула за стекло, сквозь собственное отражение, в сторону шкафа Кунсткамеры позади старого стола Луэллина…

И впервые заметила на дверцах новый замок.

Приехав в кампус, Гвен оставила машину на студенческой стоянке, примыкавшей к Арундель-холлу. Привыкнуть к этому она не могла до сих пор. В прежние времена, в те годы, когда она подрабатывала на летних каникулах в Рэкхеме, заменяя отца, ее машина всякий раз оставалась на стоянках для сторожей, работников кафетерия и садовников из хозяйственного управления, и теперь Гвен в глубине души постоянно ждала вопроса, не заблудилась ли она. Чтобы, закинув на плечо сумку, оставить пикап где стоит, снова потребовалось сознательное усилие воли. В конце концов, чем она хуже всех остальных студентов?

Да, дожив до сорока двух, она наконец поступила в колледж Рэкхема. Вернулась, так как этого хотел Артур, причем настолько, что сам оплатил ей учебу.

Погибшим его признали два года назад. Спустя семь лет после поездки в Тинтагель. Особыми богатствами он похвастать не мог, однако оставил Гвен все, что имел: двенадцать тысяч долларов в сбережениях, пятьдесят тысяч за страховку и три архивных ящика, битком набитых блокнотами. Последние стояли у Гвен под кроватью. Она старалась прочесть все это, вправду старалась. В блокнотах обнаружились семь завершенных глав и куча разрозненных черновых заметок для книги под названием «Инструментарий сведущего драконоборца». Вначале Гвен подумала, что это попытка представить кое-какие собственные мысли насчет легенд о короле Артуре и кельтских народных сказаний широкому кругу читателей… однако множество примечаний на полях было адресовано непосредственно ей. Первая из попавшихся Гвен на глаза гласила: «Г., здесь у меня не чересчур академично?» Вторая: «Г., скажи честно, вот тут я на пафосного педанта не слишком похож?» А третья: «Г., надеюсь, ты подскажешь, если что скучным покажется, уж ты-то щадить мои чувства не станешь наверняка». Этих трех примечаний оказалось довольно. Читать дальше Гвен не смогла: в глазах помутилось, к горлу подступили горькие слезы, а подобных комментариев в блокнотах Артура насчитывались тысячи, и каждый из них заставлял переживать утрату вновь, вновь и вновь.

Оформив клиринг чека, Гвен в тот же день позвонила в приемную комиссию Рэкхема, сообщила, что была принята на первый курс в тысяча девятьсот девяностом, и поинтересовалась, в силе ли еще зачисление. Спустя три недели ей ответили по электронной почте, что все члены приемной комиссии без исключения считают: да, поскольку предложение о приеме не отозвано, изначальное зачисление действует до сих пор. Конечно, двадцать два года – отсрочка необычайно долгая, но это не повод для отказа. Наверное, тут сыграли свою роль кое-какие закулисные хлопоты Элли, да и Колина тоже. К мнению Колина в колледже Рэкхема прислушивались со всем вниманием: один из крупнейших жертвователей, он за свой счет строил для колледжа компьютерный центр.