Книга Царь Скорбь, страница 381 – Джо Хилл

— Приятное ощущение, – сказал он. – Будто она будет гореть хоть сто тысяч лет, но даже не подумает выгореть. А может, солнце и есть просто душа? Одна-единственная душа, горящая и горящая, да так ярко, что освещает планеты…

После того как оба, каждый в свое время – Роуз в две тысячи девятом, Эдвард в две тысячи тринадцатом, – ушли из жизни, Гвен сберегла остаток слез, сама не зная зачем. Сберегла и держала дома – полный стальной термос, герметически закупоренный, чтобы не испарялись.

Ну, а как же другие, забранные Царем Скорбью? Колин, когда до него доходила очередь, выбирал жертву сам… но и в очередь Артура выбор оставался за ним. Всем остальным это казалось вполне приемлемым. Новый Реестр Врагов Артур всякий раз изучал кропотливо, со всем вниманием. Манкируя домашним заданием, он изменил бы самому себе… но в итоге неизменно соглашался с рекомендациями Колина.

Ну а когда очередь доходила до Вана… да-да, за Вана принимал решение тот же Колин. По-хорошему, очередь брата должна была перейти к Донне, но Донна с некоторых пор потеряла ко всему этому интерес. Утратила былой пыл после «Блэк Крикет» и самоубийства человека, похитившего Кэди Льюис. Нередко становилась рассеянной, устремляла взгляд вдаль, будто прислушиваясь к чему-то, слышному ей одной. Злости не растеряла, но теперь чаще всего берегла гнев для подкаста. Гвен где-то читала, что по количеству скачиваний ее подкаст входит в мировую десятку. Ярилась Донна по-прежнему, однако ее ярость обрела новые цели. Да, о своих обычных страшилках – о глобалистах и мировых элитах – она не забыла… но, кроме того, кипела ненавистью по поводу пестицидов на полях и генномодифицированных продуктов, и ругательски ругала Джорджа У. Буша за программу внутреннего наблюдения^[269].

Что же до Элли, она выбирать жертвы не любила вообще и с радостью отдавала выбор на откуп другим – то есть за нее принимал решение все тот же Колин. Подобно всем остальным, в итоге Эллисон тоже вернулась в Подомаквасси, стала профессором рэкхемской кафедры естественных наук, преподавала теорию вероятности и статистический анализ. Как только студенты вспомнили, что она лично пережила известную авиакатастрофу, ее лекционный курс «Крушения самолетов, нападения акул и падающие с пальм кокосы: шансы на интересную гибель» сделался самым популярным в колледже. Популярности вовсе не повредила и ее красота: большинство студентов-парней втрескались в Элли по уши. Еще она снова вступила в хор колледжа, а каждое воскресенье пела в часовне, не пропуская ни одной службы… ну, если, конечно, не слишком маялась с похмелья.

Стоило поразмыслить обо всем этом, и Гвен сделалось ясно, что Колин выбирает за всех, кроме нее самой. Чья очередь в этом году, она не помнила, но велика ли разница? Раз не ее, значит, Колина.

— Но это ведь сплошь негодяи, не так ли? – спросила она и, осознав, что говорит вслух, порадовалась реву снегоуборщика. – Те люди, принесенные нами в жертву Царю Скорби, – сплошь люди скверные?

— Возьми да выясни, – дыша в варежки, посоветовал вернувшийся к ней Артур. – Это намного проще, чем выяснять, он ли меня заколол.

От одной мысли о возвращении к мертвым, о новом просмотре списка погубленных, о том, что может при этом выясниться, внутренности Гвен словно бы превратились в ледяной студень.