Книга Царь Скорбь, страница 277 – Джо Хилл

— По-моему, Небраску мы вам отдать не сможем, – бросив вопросительный взгляд на Франциска, пролепетал Валентин.

Франциск едва заметно покачал головой.

— Нет, Небраска – это исключено.

— Ну вот, а ты говоришь, все, что угодно… хоть поцелуй тогда, что ли, дразни́ла!

С этими словами Донна причмокнула сложенными в трубочку губами.

— Не может ли наша страна… услужить вам как-то еще? – нерешительно осведомился Валентин.

— Ваша страна и так служит мне не первый год. Вы служили мне в Ми Лае^[203], где американские солдаты расстреливали старух и насиловали девочек. Служили мне возле северокорейской деревни Ногылли^[204], истребляя мирных корейцев, бежавших на юг. Служили мне всякий раз, снабжая деньгами и разведданными Аугусто Пиночета, пока тот избавлялся от противников, по его приказаниям «исчезавших» бесследно: втайне схваченных, их увозили в местечки наподобие этого, выбивали из них показания, а затем ликвидировали… Одним словом, ты предлагаешь мне верноподданность, но ведь она у меня уже есть.

— Пощадите меня, – взмолился Валентин. – Пожалуйста. Позвольте, я, если нужно, взамен себя еще кого-нибудь предложу. Хоть целую кучу. Я не готов к смерти! Я важное дело делаю!

— Хоть целую кучу? Скольких же? Пятерых?

Валентин закивал.

— Что ж, пусть будет пятеро, – согласился устами Донны Царь Скорбь. – Однако их имена должны остаться между нами. Мне вовсе не хочется, чтобы их услышал вон тот ваш мистер Франциск. Или же микрофон. Подойди ближе, я шепну тебе на ухо…

Валентин, будто в трансе, чуть покачнувшись, поднялся на ноги. «Стой ты, осел безмозглый, не делай этого», – подумалось Вану, вот только голос ему вдруг отказал, а Валентин, шагнув к медицинскому креслу Донны, начал клониться вперед.

— Какого хрена? Не вздумай! – рявкнул Франциск, поднимаясь с кресла. – Эй, там! Хватайте его! Держите!

Сэйлем рванулся вперед, но по пути ему пришлось обогнуть кресло, а к тому времени склонившийся над Донной Валентин успел поднести к ее губам уцелевшее ухо.

Вмиг распахнувшиеся во всю ширину, глаза Донны оказались желтыми, изборожденными ломаными ядовито-красными линиями, зрачки превратились в узкие щелки, как у змеи, челюсть страшно, словно вывихнутая из суставов, отвисла книзу, едва не дотянувшись до груди. Метнувшаяся наружу из открытого рта, громадная зеленая лапа отхватила когтем уцелевшее левое ухо Валентина заодно с изрядным куском щеки. Один взмах – и Валентин, лишившийся половины лица, взвыл от боли и ужаса, колени его подогнулись, оброненная папка-планшет звякнула об пол… а ухо, насаженное на коготь, исчезло во рту Донны вместе с драконьей лапой. Челюсти Донны звучно сомкнулись… но лишь на долю секунды.

— Джонни, – проворковала она голосом Царя Скорби. – Джон Леонард Бун. Если тебе хочется жить, поднимись с колен и прикончи Валентина. Забей его насмерть вон той дубинкой, что носишь на поясе. Покончи с ним немедля, и я пощажу твою жалкую, бесцельную жизнь. Убей его и останешься жив. И снова увидишь невесту.

Бун – тот самый плечистый парень, все это время известный Вану под именем Литл-Рок, – вскинул голову и уставился в сторону Валентина.

— Не слушай его, – предостерег парня Франциск, – врет он. Врет.

Валентин осел на пол. Доктор Патрик, припав рядом с ним на колено, подсунула ладонь ему под голову.