Книга Царь Скорбь, страница 234 – Джо Хилл

— Откуда вы? – спросила Донна. – Из ЦРУ? Из АНБ?

— О нет! Мы – частный подрядчик, хотя исполняем немало работы для Дяди Сэма. В федеральном бюджете иногда числимся как техническое сопровождение. Вот мистер Франциск – да, служит в одной из этих «национальных» аббревиатур, но в какой, не известно даже мне самому, – сообщил Валентин, кивнув за спину, в сторону толстяка с усами под Тома Селлека.

Последнее Донну удивило: она-то посчитала его просто «мясом».

— Вы за какую команду играете? – спросила она мистера Франциска. – За демократов или за республиканцев?

— Ни за тех, ни за других, – скучливо ответил Франциск. – Я арахисом торгую. Демократы, республиканцы – все, видя меня, улыбаются. Пакетик горячего подсоленного арахиса по вкусу всякому.

— А вот и не всякому, – возразила Донна. – У меня, например, аллергия, так что от меня свой арахис держите подальше.

Мистер Франциск негромко, рокочуще рассмеялся.

— Учтем.

Тут они вышли на улицу, и Донне подумалось: «Вот счас… СЧАС», – однако Валентин взял ее за правую руку, а мистер Франциск подхватил под левую.

— О брате подумайте, Донна, – напомнил ей Джо Валентин. – Может, на гибель пары дюжин человек посреди Седьмой авеню вам плевать, однако, погубив меня, вы погубите и Вана.

В ресницах Донны застряла одинокая, жесткая даже на вид снежинка, кружа, спорхнувшая с фантастически синего неба. Оглядевшись вокруг, Донна так и не поняла, откуда она могла взяться – на небесах ведь ни облачка. Однако, стоило ей опустить взгляд, к обочине в паре ярдов впереди подрулил, остановился неприметный, обшарпанный зеленый фургон, и у Донны вмиг перехватило дух. В груди что-то сжалось, колени ослабли… да, это уже не мокрый холодный купальник, липнущий к телу, это гораздо хуже – вроде руки, безжалостно стиснувшей горло, перекрывая дыхание! Остановившись, Донна уперлась подошвами в бетон. Эльфийский принц с удивлением оглянулся, и Донна негромко, жалобно пискнула, не в силах произнести слова «нет».

«Фургон, – подумалось ей, – ФУРГОН, тот самый!» Когда-то она дала себе слово ни за что, ни за что в жизни не садиться по собственной воле в ФУРГОН, и держала его – безмолвное обещание, клятву выше, существеннее любых слов – почти двадцать лет. И сейчас не могла сделать ни шагу, ни полшага вперед.

— У вас есть чем меня отключить? – едва шевеля языком, спросила она.

Казалось, в брошенном на нее взгляде Франциска мелькнуло искреннее сочувствие.

— А нужно?

— Да… пожалуйста, – подтвердила Донна, будто бы слыша собственный голос со стороны, а между тем упираясь ногами в бетон изо всех сил.

Войти в ФУРГОН она не могла даже ради Вана.

Франциск вопросительно взглянул на Валентина. Эльфийский принц согласно кивнул.

— Сейчас в шею кольнет, – предупредил Валентин.

Холодная игла, вонзившаяся под кожу сбоку от горла, обожгла шею резкой студеной болью.

— Дышите, – посоветовал Франциск. – Просто дышите.

Руку Донны он отпустил, однако поднять ее Донне не удалось. Казалось, рука ампутирована и левый рукав пуст.

Валентин, выдернув из кармана «Блэкберри»^[169], принялся что-то печатать.

— Надо же. Новый мировой рекорд, – заметил Франциск, обращаясь к нему через голову Донны.

— Какой рекорд? – удивился Валентин.

— Так долго без этой ерундовины в руках я тебя еще не видел.