Книга Царь Скорбь, страница 189 – Джо Хилл

Элли расцеловала его, чтоб прекратил разговоры, покрыла поцелуями все его лицо, хотя и пах Ван, будто мусорный бак после летнего дождика, а потом изо всех сил постаралась устроить ему трах, достойный рок-звезды, чтоб сам убедился: она его любит. Во второй раз кончала – даже притворяться ничуточки не пришлось.

Какое-то время ей думалось, вправду думалось, что все это позади, однако в марте они отправились послушать «Свейд»^[136] – «Спин» заказал Вану статейку на две тысячи слов о влиянии американского кантри на брит-поп, – и Донна упала им на хвост. Захотела поглядеть выступление, думая, что это и есть те сексуальные английские парни, написавшие песню «Суперсоник»^[137], а Ван не посчитал нужным ее поправлять.

Нарядилась Донна в короткую, едва прикрывавшую пах джинсовую юбку и топик с воротником-хомутиком, украшенный «Юнион Джеком», выставлявший напоказ аккуратный пупок. Еще Донна чисто случайно остриглась под пажа, почти так же коротко, как Ван, и в ритмичном мигании дискотечных прожекторов оба они казались не братьями – сестрами-двойняшками.

Концерт слушали в самой толчее, у сцены, прямо перед металлическими ограждениями, и Донна на какое-то время оказалась за спиной Элли, перегнулась через ее плечо, вопя от восторга, и обе закачались в такт. Ван тоже сиял от радости, глядя на сцену; огни светомузыки мерцали, плясали в его глазах колдовскими сполохами, словно отражения северного сияния, «авроры бореалис», которую Элли когда-то, давным-давно, спутала с уроборосом. Накричались они до хрипоты, а Элли, державшая Вана за руку, порой разжимала пальцы и гладила его вдоль спины, снова и снова бездумно покачиваясь, подаваясь бедрами назад. Так замечательно она не чувствовала себя уже много недель; правду сказать, прежде такая свобода и легкость ассоциировались у нее только с церковью, с хором и в точности взятыми нотами, с собственным голосом, безукоризненно вторящим дюжине других голосов, с ощущением, что Господь любит ее, любит такую, как есть.

После концерта они с Донной отправились прошвырнуться по клубам, а Ван проскользнул за кулисы, чтоб побеседовать с Бреттом Андерсоном, ведущим вокалистом «Свейд». Элли пообещала Вану вернуться к нему, в Парк-Слоуп, к тому времени, как он приедет домой, но прогуляли они с Донной почти до двух ночи, выпивая, танцуя, то во весь голос подпевая Мадонне, то выкрикивая слова «I’ll Make Love To You», новой песни вокального квартета «Бойз ту Мен», поддерживая друг дружку, пьяно пошатываясь в танце, хохоча над ее слякотной сентиментальной чувственностью.

— Половина парней в этом зале разъедется по домам и дрочить будет, вспоминая нас, – шепнула ей Донна, и Элли хихикнула.

Наконец-то вернувшись в Парк-Слоуп, она обнаружила Вана неподвижно, молча лежащим в постели, притворяющимся, будто спит. В ушах бешено стучала кровь. Казалось, Элли все еще кружат в танце, а музыка бьется внутри, в голове, распирая виски. Она и не помнила, когда в последний раз так возбуждалась! Взобравшись на Вана, она спустила трусы, задрала юбку, но он повернулся на бок, пробормотав:

— Вымотался я совсем. Давай завтра.

Однако Элли не сдавалась. Рубашку его задрала вверх, приникла губами к паху, с силой раздвинула бедром бедра, точно в трансе, твердя его имя… но тут Ван уперся ей в плечи и отодвинул ее назад.