Книга Царь Скорбь, страница 18 – Джо Хилл

Не сообразив, куда бы тут примоститься, Артур уселся на банкетку у пианино, под живописным мемориалом в память о геноциде бабочек. Судя по всему, здесь, в этой комнате, он был беднее всех. Отец Элли Шайнер в свое время играл за «Даллас Ковбойз», затем провел десять лет в Конгрессе, а потом стал кем-то вроде лоббиста и теперь владел летним домом в Кеннебанкпорте, таунхаусом в округе Колумбия и особняком в Хьюстоне. Макбрайды на бедность тоже не жаловались: их отец владел телевизионной станцией и несколькими региональными газетами на Глубоком Юге.

Дальнюю часть библиотеки занимал массивный вишневый стол, обтянутый кожей. Обогнув его, Донна принялась осматривать деревянный шкафчик с застекленными дверцами, футов восьми в высоту. Артуру подумалось, что внутри, вероятнее всего, хранятся какие-то диковины, возможно, немалой цены, и уж точно не предназначенные, чтоб их трогали. Однако Донна принадлежала к тем, кто считает, что в крайнем случае лучше попросить прощения, чем разрешения, хотя, если вдуматься, просить о чем-либо удосуживалась нечасто. Распахнув дверцы, она извлекла из шкафчика военную каску – защитного цвета, в пятнах ржавчины, с алой звездой спереди, нахлобучила ее на голову и снова склонилась к шкафчику. На сей раз ей подвернулся под руку слесарный молоток с шаровым бойком и пробковой рукоятью.

— Так в чьей армии твой дед, говоришь, служил? – для пробы взмахнув им, спросила она и, вытянувшись в струнку, щелкнув каблуками, вскинула руку кверху в нацистском салюте, а свободной рукой прижала молоток к груди, будто винтовку. – Дзыг Файль!

— Каска не нацистская, а русская. Принадлежала самому Вольфу Мессингу, личному ясновидцу Сталина. Хотя, возможно, он ни разу ее не надевал. А молоток – орудие убийства из того самого «Дома смерти» в Лос-Фелиз. Известен он тем, что приносит несчастье. Дом известен, не молоток. Думаю, дед понадеялся, что и в молотке сохранится хоть какая-то, хоть крохотная искорка зла, но, увы, просчитался.

Донна, поморщившись, вернула молоток в шкаф.

— Что это все за дребедень? – спросила она, нагнувшись к нижним полкам.

— Хранилище редкостей. Личная Кунсткамера деда. Дед постоянно охотится за куклами, в которых вселяются злые духи, за снимками НЛО и тому подобным. Сейчас он – вроде как энтузиаст всякой мистической хрени, а раньше многие годы то преподавал всякую мистическую хрень, то исследовал всякую мистическую хрень по поручению правительства.

— Ну, а тебя-то как к деду жить занесло? – спросил Ван.

— Мать собралась уйти от отца и не придумала ничего лучшего, как сообщить ему об этом, когда оба ехали в семейном «порше». А отец взял да свернул с трассы в пропасть на ста десяти милях в час. Но это, конечно, только предположения. Как там на самом деле все получилось, наверняка, разумеется, не скажет никто. Может, отец просто москита решил прихлопнуть и не справился с управлением.

— Господи Иисусе, – выдохнул Ван. – Прости, бога ради. Ужасный, конечно, случай…

— Еще бы, – кивнул Колин, – «порш»-то был – классика.

Тем временем Донна вытащила из шкафа катушку кинопленки в обшарпанном жестяном футляре и сощурилась, вглядываясь в поблекший ярлык.

— «Визит… капрала… Хондо», – прочла она и подняла взгляд. – Что это, Колин? Порнуха твоего дедушки?