Книга Царь Скорбь, страница 166 – Джо Хилл

— По-моему, Типпер Гор^[119] не позволит в интернет порно выкладывать, – заметила Элли. – Ей ведь даже «Твистед Систер»^[120] не нравятся, а сиськи мимо нее уж точно никак не пройдут.

— Э-э, сиськи куда угодно дорогу отыщут, – возразила Донна.

— И слава богу! – воскликнул Ван и, вскинув кверху баллон с антимедвежьим спреем, выпустил в ночь длиннющую струю драконьего пламени.

Полеты Элли с детства считала одной из простейших радостей жизни. Ощущение нарастающей скорости в то время, как лайнер несется к концу взлетной полосы, неизменный трепет в тот миг, когда колеса, поцеловав на прощание бетон, отрываются от земли, – что может быть восхитительнее? Особенно ей нравилось летать в темноте: громада самолета так плавно, легко пронзала ночную мглу…

Однако на этот раз Элли даже не заметила, как 747-й взлетел, и поняла, что они в небе, лишь после того, как самолет заложил вираж и под крылом с правого борта показался Манхэттен. Над островом, озаряя множеством огней дымку тумана, высились парой клинков из стекла и стали Башни-Близнецы. Самолет шел вверх, поднимался выше и выше, и все это время в голове Элли кружилась одна-единственная мысль: «Плохо дело, плохо дело, о Господи, дела наши хуже некуда».

Бутылку с «Драконьего Двора» Робин зажал меж бедер и глубоко ввинтил в пробку штопор. Мышцы его предплечья напряглись, напружинились под загорелой кожей, и пробка с глухим хлопком выскочила из горлышка, увлекая за собой шлейф винного аромата с нотками цитрусов. Покончившие с бесплатным шампанским, Элли и Ван подставили пустые бокалы под струю благородного напитка.

— Ну, за счастье в супружестве, – провозгласил Робин, отсалютовав обоим наполненным бокалом.

Элли осушила свой бокал в три долгих, жгучих глотка.

— Так вы знали, что он собирается лететь этим рейсом? – сощурившись, спросил у нее Робин.

Вначале Элли подумала, что речь идет о Горационе Мэтьюзе. Сердце ее забилось, точно кролик в силке, но лукавая улыбка и брошенный в сторону взгляд Робина подсказали, что в виду имеется Ван.

— Скорее, мечтала, – ответила Элли, прильнув головой к груди Вана.

— Вы пейте, пейте, – посоветовал Робин. – Там еще много, а вам очень даже не повредит. Дрожите, будто лист на ветру.

— Волнуюсь, – объяснила Элли.

Стоило Робину поднести бокал к губам, лайнер затрясся, словно пикап, свернувший с шоссе на стиральную доску грунтовки. Вино выплеснулось ему на колени, и Робин цветисто, затейливо выругался.

«Наверное, с такой энергией, как англичане, не ругается никто на свете», – подумала Элли.

Лампы под потолком заморгали. По салону разнесся нервный смех.

— Ребята, говорит капитан Лукас Ванхонеккер! – раздалось из динамиков системы оповещения. – От имени всего экипажа приветствую вас на борту Би-Эй двести тридцать восемь! Сейчас мы поднимемся до тридцати одной тысячи футов, там воздух спокойнее, но первые час-другой нас, видимо, еще поболтает. Над этим районом Атлантики бушует довольно сильный шторм. С учетом погодных условий я принял решение не выключать сигнала «Пристегните ремни» и прошу всех оставаться на местах. Теперь хорошие новости: ветер у нас попутный, так что в лондонский Хитроу прибудем с опережением графика. Ну а до тех пор наш лучший в своем роде кабинный экипаж постарается обеспечить вам полный комфорт. Главное, сядьте, расслабьтесь…