Книга Проклятие куклы в пионерском галстуке, страница 46 – Елена Булганова, Ольга Кудрявцева

— Они на море, – вставил Кирилл, кривя губы в ухмылке.

— Неудивительно, что они предпочли уехать на отдых без тебя, Мальцев, – ткнул прямо в больное место начальник лагеря. – Все, уведите его с глаз моих!

— Пойдем, пойдем, Кирилл, – потянула его за рукав в сторону корпуса бледная до синевы вожатая.

В тяжелом молчании они дошли до корпуса. В холле первого этажа Маргарита Николаевна приложила палец к губам, потом потыкала им наверх. Кирилл понял, что распекать его будут в пионерской комнате, значит, вторая вожатка, громогласная Анна Рейновна, все еще спит, даже вопли начальника ее не потревожили. Он успел бросить взгляд на часы – до подъема оставалось всего пять минут.

В пионерской комнате Маргарита Николаевна щелкнула выключателем и наконец заговорила нормальным голосом, только очень сердито и язвительно:

— И это ты, Мальцев, прошлой ночью спрашивал меня, как стать самым лучшим пионером в лагере? Отлично же у тебя получилось! Прямо с первой попытки!

— Я не сделал ничего плохого! – запротестовал Кир.

— Да? Тогда давай разбираться с самого начала. Ты самовольно покинул корпус задолго до отбоя…

— В туалет же можно выходить – значит, не самовольно.

Вожатая высоко взметнула тонкие строгие брови.

— Ты был в туалете?

— И там тоже. Между прочим, октябренку одному помог, он испугался и плакал. Я его проводил в корпус.

— Молодец, – вздохнула вожатая. – Но в столовой ты ведь не из-за октябренка оказался?

— Нет. Я только на минуточку подошел к ограде и увидел, что там стоит пес, большой и ужасно голодный. Он так смотрел на меня… Я сперва пообещал ему, что принесу что-нибудь с завтрака, а потом подумал: а если он не может ждать? У него уже ноги, то есть лапы, тряслись от слабости. Он мог запросто упасть и умереть.

Кирилл так ясно вообразил себе эту картину, что вздрогнул, тяжело задышал и опустил голову. И вдруг ощутил руку вожатой на своем плече, глянул удивленно ей в лицо. Глаза у Маргариты Николаевны были усталые, припухшие, лицо как будто осунулось. Зато колкое и злое выражение в глазах сменилось сочувственным.

— Кирилл, я тоже очень люблю животных, и мне невыносимо видеть их страдания. Но нельзя же лезть на кухню, по сути проникать со взломом, и опустошать холодильник. Ты хоть представляешь, какое пятно теперь ляжет на наш отряд?

— А что нужно было делать? – буркнул мальчик. – Руку, что ли, у себя отпилить и ему отдать?

— Да не руку! Ты мог пойти в административный корпус, разбудить кого-нибудь, кто имеет доступ к кухне, объяснить ситуацию, попросить. Да, тебя могли отругать, но зато не пришлось бы брать тайком, по сути воровать.

— Да не воровал я! – уже в голос завопил потрясенный такими обвинениями Кир, до хруста сжимая руки в кулаки. – Это же все общественное, а значит, наше!

— Украсть можно даже у себя самого, – срезала его вожатая, и сочувствие исчезло из ее глаз. – Ты не подумал, что теперь еды может не хватить на кого-то из ребят, повару придется в спешке выкручиваться, волноваться?

Вдруг пронзительный визг заставил вожатую вздрогнуть и повернуться к окну. Визг шел с игровой площадки, той самой, где Кир в первый день заминировал качели. Причем вопили хором девчонок пять, не меньше.

— Подожди тут.

Вожатая метнулась к двери. Кир сделал вид, что не услышал, бросился следом, а на лестнице, перепрыгивая через ступеньку, даже опередил.