Книга Проклятие куклы в пионерском галстуке, страница 123 – Елена Булганова, Ольга Кудрявцева

— Рано начал, – сказала ему Рита, ободряюще улыбнувшись. – Чем завтра с утра зубы почистишь?

Поняв, что разноса не будет, пацаненок приободрился и выкрикнул задорным фальцетом:

— А у меня еще одна есть, новая! Завтра почищу и ее тоже выдавлю!

Девушка потрепала его отросшие за смену волосы.

Во второй половине дня небо словно паутиной затянуло, в нем забурлили облака, сначала белые с сизоватым отливом, потом все чернее и чернее. Молнии прошивали черноту каждые десять секунд, но ударов грома не было слышно. Во время вечерней линейки множество лиц то и дело обращались к небу с опаской и надеждой, что пронесет. Рита то торопила грозу, видя в ней избавление от страшных слов «прощальный костер», то вспоминала, как важно для Бори, чтобы он состоялся, и что друг прав, конечно, с шутником должно быть покончено!

Едва все разошлись после линейки, упали первые капли, такие тяжелые, что сперва показалось, это град. С веселым визгом рассыпались все по своим отрядам – а вожатые-то боялись, что будет не загнать никого в корпуса! Рита зашла в комнату вместе с девочками и распорядилась:

— Девчата, начинайте собираться. Принесите сейчас из гардеробной свои чемоданы, уложите все, что вам точно не пригодится.

— И можно оставить сумки здесь? – уточнила Снежана Котова.

Рита подумала и махнула рукой.

— Оставляйте. Проверок теперь уже не будет, а вам так удобнее.

— А костер-то состоится, Маргарита Николаевна? Или нет? – спросила Тоня, и голос ее заметно подрагивал.

Рита подошла к ближайшему окну, открыла створку, выглянула. Дождь бодро стучал по подоконнику, брызгал рикошетом в лицо, но небо на глазах расчищалось, становилось из бурого темно-синим, бархатным.

— Если дождь сейчас закончится и территория успеет просохнуть, то будет.

— А можно не ходить? Я очень боюсь… ну, вы знаете чего…

— Замолчи! – рявкнула на Заронову Терезия Руденко, обычно тихая и во всем прилежная девочка. – Не смей болтать всякую чушь после того, как Марию Петровну…

Она не договорила, выбежала из спальни. Тоня сильно покраснела, виновато заморгала, и Рита заметила, что другие девочки тоже смотрят на нее с осуждением. Значит, это не просто срыв Терезии, у девочек был разговор о пустых страшилках и настоящей беде. Что ж, похоже, ее дети повзрослели за эту смену. Плохо только, что страшилка-то не пустая, да и не страшилка вовсе, а чей-то черный замысел.

В девять вечера по радиоточке всех пригласили к костру. Рейновна живо построила отряд, проверила, достаточно ли тепло все одеты, – ночи теперь несли почти осеннюю прохладу. Костер за спортплощадкой уже полыхал, яркий и торжественный. Над бревнами вокруг костра успели соорудить навесы на случай дождика, но небо к этому моменту очистилось окончательно, и стала видна за рекой поджаристая горбушка заходящего солнца, огнем горящая сквозь деревья.

Сначала прощальный вечер мирно тек по давно написанному и неоднократно отыгранному сценарию. Выбранные пионеры от каждого отряда прочитали письма для следующей смены «Факела». Спели по очереди отрядные песни. Ведущими были Иван и Юлия, они так умело растормошили ребят, что вскоре все, начиная с младших, бойко выкрикивали названия отряда и девизы. Рита помнила, что дальше по сценарию идут такие же звонкие благодарности работникам лагеря, но тут вышел к костру Феликс Львович, и все стихли разом, как будто выключили звук.