Онлайн книга «Собаня»
|
— Ничего не понимаю… — Неудивительно. Ну и перегар! Сколько ты выпил? И что у тебя с руками? Дрался? — В чем дело? – пропустил он мимо ушей ее вопросы. – Объясни внятно. Где Аня? — Бедняжечка, совсем не помнишь, – издевалась Лизка. – Ты ей ночью, часа полтора назад, позвонил и сбросил. А потом прислал эсэмэску – написал, чтоб срочно куда-то поехала, в какой-то поселок. Вер… вир… Не помню. На букву «вэ», в общем. Че это было-то, а? — Твою мать… бред какой… долго рассказывать. Лиз, последняя просьба. Можно с твоего телефона позвонить? Я свой потерял. — Ну вот, еще и телефон похерил. – С тяжелым вздохом она прошаркала тапками в комнату, взяла с тумбочки смартфон, принесла. — Голова твоя садовая, – буркнула она, облокотившись о дверной косяк. Игорь взял телефон обеими трясущимися руками. Лиза уже вызвала Анин номер. Абонент недоступен. Мимо грязного окна тянулись, покачиваясь, серые лишайники спальных районов, дохлые черви промзоновских заборов, убогие дачи-бомжатники, заболоченные перелески. Чем дальше от Москвы, тем запущеннее, захолустнее… Страшнее. Через час с небольшим он забылся болезненной дремотой. Головная боль кроваво пульсировала, конечности налились свинцом. Перед глазами стояло улыбающееся Анино лицо. Такими людей обычно изображают на надгробных плитах. Обнадеживающая и самую малость снисходительная улыбка. В помутившемся болоте памяти одна за другой всплывали сцены их недолгих отношений. Совместная подготовка к экзаменам с короткими перерывами на ласки. Вечера в кальянной неподалеку от общежития. Ссоры с руганью, слезами, ворохами обидных слов… Поводы казались теперь такими мелкими, смешными, ничтожными… Изо рта к отвороту пальто потянулась нитка слюны… Еще немного муторной дремоты – и он пропустил бы остановку. Вербилки. Вытер рот, встряхнулся, вышел на платформу. Завывал сырой ветер. Голые деревья, помойки, частные сектора, гнилые трупы заводских цехов, стаи бродячих собак. Эй, уважаемый, не подскажете, как добраться до старого пионерлагеря? Улица Привокзальная, Дачный проезд, немного в лес и налево. Лес. Игорь бежал не разбирая дороги. Его вело звериное чутье. Одежда пропиталась вонючим, липким похмельным потом. Из-под подошв на штаны и пальто летели грязные брызги. Пустые лагерные корпуса глядят глазницами мертвых окон. Безрадостные, безучастные. Дорожки – их годами пожирают земля, мох и трава – разбегаются в стороны паутиной. Игорь подобрал ржавый обломок трубы. Оружие удобно легло в руку. Корпуса, корпуса, корпуса, черные хозпостройки из досок, ржавые амбарные замки… Поросшая мхом облезлая скульптура – две пионерки. Не то стирают белье, не то оплакивают девственность… Корпуса… Игорь оказался там, откуда начал. От отчаяния хотелось рыдать. Вокруг – ни единой подсказки. Ублюдок. Сыч. Сраный задрот. Я тебе устрою сладкую жизнь… — Эй, урод! – срывающимся голосом закричал Игорь. Лес передразнил насмешливым эхом. Тучей крупного черного пепла взметнулась стая ворон: поднявшийся грай – как сухой хруст костей. – Покажись! Я здесь! Только на девушек нападать умеешь, да? Сучара! Напади на меня, давай, попробуй! Я тебя поимею! Выходи, бл… Удар по затылку. Падение в бездну. — Ну что, поимел меня? – писклявенький мужской голосочек. Густой, едкий запах желчи с вчерашним алкоголем: с первыми проблесками сознания Игорь заблевал себе пальто, свитер и джинсы. |