Книга Собаня, страница 34 – Алекс Лоренц

— Спасибо тебе, мальчик, – поблагодарил лось, жуя. – Я люблю человечинку с сольцей.

Мальчик повалился на желтый от ссак снег, истек кровью и умер.

И поделом! Потому что бабушку нужно слушаться!

Королёв – наукоград, город космической славы, гордость Страны Советов.

2018

— Э, мадам! Пятнахи на опохмел не найдется, а?

Пьяница появился откуда ни возьмись – словно из-под земли вырос. Сутулый, тощий, похож на глиста. В мешковатой одежде. С блуждающими водянистыми глазами, коричневыми зубами в сколах. Волосы – грязная солома. Рыжеватые усы торчком. Беспробудное пьянство стерло признаки настоящего возраста: можно дать и двадцать, и сорок.

Николь отшатнулась от смердящего перегаром упыря.

— Мадам! – повторил абориген, пьяно растягивая слова. – Мелочевки займи, слышь!

Она боязливо оглядела главную площадь: два продуктовых магазинчика, заколоченное отделение почты, сельский клуб. И никого. Анатолий остановился здесь, вспомнив, что в доме закончилась соль. Повезло, что спохватился в поселке. Дальше путь лежал по наплавному мосту через реку, а затем пятнадцать километров по лесу – до забытой богом деревни, где остался один дом – тот самый, доставшийся Анатолию от деда. Без соли ужин не приготовишь, а лишний раз мотаться в такую даль заняло бы уйму времени.

Пока он отсутствовал, Николь вышла глотнуть свежего воздуха: из-за недосыпа и долгой дороги ее мутило.

Анатолия не было долго. Наверное, безуспешно пытался расплатиться в сельмаге банковской картой.

— Че, оглохла, мать?! – продолжал приставать булдырь.

Николь попятилась. «Почему ты не возвращаешься?!» – мигала в голове панически-красная лампочка.

Словно откликнувшись, Анатолий пружинистой атлетической походкой вышел из магазина. С упаковкой соли в руке. Судя по смурной мине, остался недоволен обслуживанием. Увидев пристающего к девушке алкаша, ускорился. Словно хищник, приблизился к деревенщине со спины. Пьянчуга повернулся и тут же схлопотал сильный толчок в недоразвитую цыплячью грудь. Шлепнулся на задницу, принялся хватать ртом воздух.

— Поехали, – грубо скомандовал недовольный всем на свете Анатолий.

Когда они уселись и закрыли двери, он вдавил педаль газа так, что у девушки захватило дух. Она положила ладонь на его руку, погладила. Он рывком высвободился и наорал:

— На кой хрен ты вылезла из машины?!

Раньше она его ни разу таким обозленным не видела.

Всю оставшуюся дорогу они молчали.

Одинокий двухэтажный дом стоял на границе леса и прибрежной луговины. Деревянный, обшитый крашенной в коричневый цвет вагонкой. Несмотря на почтенный возраст, жилище выглядело крепким, добротным. Вокруг – высокий забор из сетки-рабицы.

— Тебе тут не страшно ночевать одному? – спросила Николь.

— Я привык, – отозвался Анатолий. – Тем более у меня надежная защита.

Из дома приглушенно доносился собачий лай – напористый, злобный.

— Почему ты именно бультерьера завел? – поинтересовалась Николь. – Они ведь дико опасные, даже для своих хозяев.

— Это смотря как воспитать, – принялся объяснять он, вынимая сумки из багажника. – Главное – строгость и готовность потратить много времени. Зато потом, если кто заберется в дом, уйдет без яичек. Если уйдет.

Девушка поежилась от пронизывающего ветра, окинула взглядом окрестности – бескрайнюю октябрьскую серость, граявшую сиплыми грачами.