Книга Полковник Ксанти. Легенда разведки, страница 7 – Олег Рой

Британцев — около двадцати восьми тысяч.

Американцев — около пятнадцати тысяч.

Две японские дивизии на Дальнем Востоке — около двадцати восьми тысяч.

А еще французские, итальянские, румынские, турецкие, польские войска. Даже австралийские и канадские.

И кинотрилогия о «неуловимых мстителях», и предшествовавшие ей «Красные дьяволята», и гениальный фильм Полоки «Интервенция», почти двадцать лет пролежавший на полке, и «Белое солнце пустыни», все они — вовсе не художественный вымысел. Так оно и было. На юге и на севере, на Дальнем Востоке и в Крыму, в Сибири и в Поволжье, в Средней Азии и в Заполярье.

На Кавказе «с большевиками» воевал барон Врангель…

Утро, согласно распоряжению Левашова, началось, когда ночная чернота едва-едва посветлела. Впрочем, лошади, привычные к ночным вылазкам, шли ровно, не спотыкаясь. Пока двигались через селение и дальше, туда, где дорога, наткнувшись на резкий подъем, сворачивала — темнота сменилась рассветными сумерками.

Спешились, оставив Гуриева присматривать за лошадьми.

Здесь еще видна была бывшая тропа, по которой когда-то и верхом можно было проехать. Теперь же чуть углубиться — и начинался хаос: кое-где ровные, хоть и крутые, участки, но больше — нагромождения камней, заросли дрока, барбариса и прочих колючек. Где-то карабкаться приходилось, где-то балансировать на неустойчивых каменных завалах, где-то и прыгать. И тут рассвет был весьма кстати.

Сам-то Хаджи и ночью прошел бы, но горцев в маленьком отряде было всего двое, оба ингуши, один из соседнего с Ольгинским села, другой незнакомый. Остальные же, начиная с Левашова, — явно равнинные жители. Может, из той, еще дореволюционной армии дезертировали, может, еще откуда… Сейчас было важно одно: кто за советы, кто — против. Кто защищает бедных, кто — грабит. Кто — свой, кто — чужой.

Возле Пустого родника, спрятавшегося в крошечной чашеобразной котловине, устроилась одна из лютовавших в округе банд. Не столько с новой властью боролись, сколько пользовались общим хаосом. Грабили — и убивали, да одиноких путников, не гнушаясь совсем невеликой добычи. Богатых-то среди местных было раз-два и обчелся, да они в одиночку и не ходят. Но и их грабили — налетая уже на селения. Ольгинское пока обходили, но надолго ли?

Хаджи это было непонятно. А ведь он даже отца понимал, понимал, почему тот так равнодушен и к революции, и ко всему прочему, что за пределами собственного небогатого хозяйства. Действительно, кто, кроме него, защитит и накормит женщин, а царь там наверху или Советы — да какая разница, не до них. Но банды-то? Ну да, большинство от бедности в грабители подались, но ведь именно в грабители! Разве нормальный мужчина пойдет отнять коня у соседа, потому что собственного волки задрали?

Или Хаджи чего-то не знает? Может, и не в бедности вовсе дело?

Мысли не мешали ему идти, он и правда здесь и глухой ночью прошел бы.

Сейчас только останавливался время от времени, оглядывался, предупреждая о самых сложных участках. Но бойцы шли аккуратно. Карабкаясь, цеплялись за те же камни, что и он сам, понадежнее, чтобы не пошатнулась опора, сталкивая тело вниз. Серьезных провалов тут не было, но и соскользнуть на пару-тройку метров радости мало. Каменная осыпь и вовсе может утащить за собой, если неосторожен. Но шли и вправду хорошо. И прыгали с камня на камень уверенно. Зря он, наверное, про равнинных-то жителей подумал, все же не первый день эти люди в здешних местах, по горам не в первый раз идут. А он о том и не подумал. Нехорошо. У самого-то выданная из отрядного арсенала винтовка болтается, бьет по спине, как ни прилаживай. А у Лебедя того же — как приклеенная. И у беловолосого с чудной фамилией Линц — тоже. Может, они и стреляют лучше, он-то к обрезу привык. Но он выучится. В этом ничего сложного нет: смотри, запоминай, повторяй. Не стыдись спросить у тех, кто умеет. Десять раз, двадцать повторишь — так и научишься.