Книга Дороже жизни, страница 74 – Георгий Кубанский

Победитель носился толчками по кругу, то развивая предельную скорость, то замирая на месте. Постепенно приближался он к завоеванной в жестоком бою самке, продолжавшей трудиться в заметной уже ямке. Еле шевеля плавниками, самец остановился неподалеку от нее – грозный, готовый встретить нового соперника и так же жестоко биться с ним за продолжение своего рода…

Огромная семга с широко разинутой зубастой пастью лежала в мелкой воде, у самого берега. Из-под часто работающих жаберных крышек алыми нитками проступала кровь, расплываясь в воде тающей розовой дымкой. На глазах у подоспевших рыболовов тускнели красные пятна, на боку у семги – яркий брачный наряд сменялся серым, смертным. Могучая еще недавно рыбина еле шевелила плавниками. Какая-то непреодолимая сила переворачивала ее брюхом кверху, не давала уйти на глубину и там спокойно умереть.

— Карачун семге! – грустно подвел итоги речного боя Петька.

— В котел она как, годится? – поинтересовался менее чувствительный и более практичный Федя. – Если сварить ее?

Не обращая внимания на укоризненные взгляды Петьки и Наташи, он ухватил побежденного самца под жабры и вытащил из воды.

— Ого-го! – с уважением произнес Федя. – Рыбешка!..

— Ой! – всплеснула руками Наташа. – Уха моя!

Уха действительно перестояла на огне. И все же она оказалась замечательной. Пускай разварилась мелкая нежная кумжа и форель! Неважно, что юшка припахивала горьковатым ивовым дымком!

Все жадно набросились на еду. Один лишь Петька горестно посматривал на свою лопаточку. Уха для него оказалась недоступной.

— Садись, рыболов! – Наташа протянула ему свою ложку.

— А как же ты? – замялся Петька.

— Я уже поела, – ответила Наташа, стараясь не смотреть на душистую, подернутую янтарной пленкой уху. И для большей убедительности добавила: – Поела, пока стряпала.

Проголодавшийся мальчуган не почувствовал фальшивинки в голосе Наташи, не заметил, как она взглянула на аппетитно дымящийся котелок. Он взял ложку, втиснулся между Федей и Володей и принялся за еду.

…Уха в котелке убывала быстро – ложки уже доставали дно. За едой завязался неторопливый разговор о речном бое и случайно доставшейся ребятам богатой добыче – семге.

Вдруг Петька бросил ложку и крикнул:

— Сазонов идет!

Укрываясь за спинами товарищей, он проворно нырнул в густой ивняк.

Все невольно опустили ложки и посмотрели, куда показал Петька. По берегу, в сторону лагеря, степенно шли трое в милицейских фуражках и стеганках. В переднем уже можно было узнать Сазонова.

Участковый подошел к костру. Поздоровался. Спутники его отстали, задержались у песчаной косы, где недавно побывала Наташа.

— Присаживайтесь, – пригласила она участкового и показала на котелок.

Но, взглянув на Сазонова, девушка почувствовала смутное беспокойство. Обычно приветливое лицо милиционера сейчас было суровым, отчужденным.

— Дорога ушица ваша! – пошутил он жестко, без улыбки и показал кивком головы на принесенную Федей семгу. – Попрошу вас собраться.

— Собраться? – удивленно переспросил Володя. – Куда собраться?

— Придется доставить вас… на предмет составления акта.

— Акта? – Володя пожал плечами. Ему все еще казалось, что участковый шутит. – Какого акта?

— За незаконную ловлю семги в нерестилище, объявленном постановлением правительства государственным заповедником.