Книга Дороже жизни, страница 6 – Георгий Кубанский

— Пойдем! – шепнул мальчуган и показал глазами в сторону. – Потолкуем.

— Пойдем…

Они свернули с переезда на железнодорожную насыпь, поросшую иссохшей, жесткой травой. Мальчуган остановился. Внимательно осмотрел он фартук Романа Петровича и спросил:

— Ты, дядь, рабочий?

— Рабочий.

Паренек еще раз взглянул на фартук, испещренный разноцветными пятнами:

— Маляр?

— А ты что, – усмехнулся Роман Петрович, – собрался собственный дом красить?

Мальчишка не смутился. Все так же деловито огляделся он по сторонам. Поблизости никого не было.

— Скажи… – Он придвинулся к Роману Петровичу почти вплотную и дрогнувшим голосом спросил: – Скажи, где теперь большевики?

Роман Петрович опешил. Если бы оборвыш действительно сказал, что ему требуется выкрасить собственный дом, то он, пожалуй, удивил бы его не больше, чем вопросом о большевиках.

— Зачем они тебе? – спросил Роман Петрович, стараясь выиграть время и обдумать, как держать себя.

Паренек понял, что собеседник его уклоняется от ответа.

— Ты, дядь, не бойся меня, – быстро зашептал он. – Не бойся. Я парень хороший. Свой парень! – И он стукнул себя в оголенную загорелую грудь грязным кулаком.

Услышав, что бояться нечего, Роман Петрович чуть не засмеялся. Ростом мальчишка был ему немного выше пояса. В дыры серых обтрепанных брюк проглядывало смуглое тело. Рваный офицерский френч с большими накладными карманами и наполовину подрезанными рукавами свисал до колен.

Роман Петрович сдержал себя, не засмеялся.

— Большевики, малец, далеко сейчас, – ответил он серьезно. – Где-то за Ростовом.

— Насчет Ростова любой знает, – махнул рукой мальчуган. – Ты мне про здешних скажи. Где они?

— Про здешних? – переспросил Роман Петрович. Настойчивость оборванца уже не нравилась ему. – Ничего, малец, не могу тебе сказать. Я даже не слышал, есть ли в городе большевики.

— Ты не слышал, зато я… – Беспризорник оборвал фразу и выжидающе посматривал на собеседника.

— Слышал, что ли?

— Слышал.

— Где?

— В Общественном собрании.

— Ты? – Роман Петрович осмотрел собеседника от босых, почти черных ног до громадной измятой фуражки. – В Общественном собрании?

— Я! – гордо ответил мальчуган. – Сижу и слушаю, как там беляки разговаривают.

— Где ж ты сидел там? – не выдержал Роман Петрович.

— А на заборе. В аккурат против балкона. Беляки курили, а я слушаю… Один говорит: «Теперь здешним большевикам крышка». А другой отвечает: «Генерал Тугаевский не зря приехал сюда. Он еще себя покажет!» А потом как пошли чесать языками! Я такое узнал! – Он зорко взглянул на собеседника, проверяя, какое впечатление произвели его слова. – А потом ихний хор пел. Я этому хору такого рака печеного приготовил! Всю ночь думал. Такое придумал!

— Что же ты придумал такое? – спросил Роман Петрович с самым безразличным видом, хотя, услышав о генерале Тугаевском, он насторожился: мало ли что мог услышать бойкий беспризорный мальчишка. С утра до ночи бегающий по городу паренек заметил, что собеседник заинтересовался его рассказом, и плутовато подмигнул ему:

— Интересно?

— Расскажи.

— А ты прежде скажи: где теперь большевики? – Мальчуган вдруг сорвался с деловитого тона и как-то очень по-ребячьи произнес: – Я их, дядь, который день ищу.

— Как же ты ищешь?

— А так. Увижу, идет по улице рабочий посурьезнее – я к нему: «Скажи, где тут большевики?» Ну, как и тебе говорю.