Книга Дороже жизни, страница 5 – Георгий Кубанский

Олегу повезло. Его подбирает португальское судно «Святой Себастьян». Вроде бы благополучное разрешение ситуации, но с этого история только начинается. Постепенно советский моряк понимает, что его втягивают в непонятную ему политическую игру. Перед ним выбор: ждать того, к чему его уготовила судьба, или попытаться самому найти выход из тяжелейшего положения…

Совсем скоро исполнится сто двадцать лет со дня рождения Георгия Владимировича Кубанского. Конечно, некоторые его книги так и остались скромными свидетелями ушедшей эпохи. Но лучшие из них учат вещам, не имеющим срока годности – верности, дружбе, служению Родине. Именно сегодня они перестают быть только словами и снова проходят суровую проверку уже нашими современниками…

М.В. Хлебников, канд. философских наук

Базарный день подходил к концу. Длинные ряды мажар^[1] с отпряженными конями сильно поредели. Немного оставалось на них лоснящихся арбузов, душистых узорчатых дынь и помидоров. Редкие покупатели неторопливо бродили по затихающему привозу.

Опустевшая улица, по которой далеко – к самому взморью – тянулся привоз, стала широкой и бесконечно длинной. Ослепительно белели под августовским солнцем саманные хаты. Стремительный степной ветерок, словно обрадовавшись простору, стлался низко, по самой земле, сметая пыль и соломинки под колеса мажар и к дощатым заборам. А то вдруг высоко взмахнет он густой пыльной завесой и бросит ее наземь, разобьет на маленькие, бойко вертящиеся вихорьки.

А сам помчится дальше, погонит по широкой улице пыльные волны.

Все больше мажар оставалось на попечении мальчишек. Гордо восседали казачата на солнцепеке. В черных бешметах, туго перехваченных узкими сыромятными поясками с серебряным набором, в смушковых кубанках, надвинутых на самые брови, они грозно поглядывали на прохожих.

Жизнь базара перешла с привоза в торговые ряды. Там станичники шли густой толпой. Отцы семей – важные бородатые казаки – спешили в хозяйственные и кожевенные лавки. Женщины постарше заполнили мануфактурный ряд. Молодые шумно толпились возле галантерейных лотков. Свисавшие с навесов разноцветные ленты, кружева и горящие на солнце мониста привлекали девчат, хотя на любой из них было столько бус, что с каждым ее шагом слышалось тяжелое, густое бряканье.

Галантерейный ряд растянулся почти по всему базару. Последние лотки его стояли у переезда через полотно железной дороги. Дальше уже шли добротно сколоченные будки кожевников.

На переезде, у черно-белого полосатого шлагбаума, сидел на столбике чумазый оборванный мальчишка.

Не успел Роман Петрович поравняться со шлагбаумом, как беспризорник соскочил со столбика и окликнул его:

— Дяденька!

Роман Петрович откинул полу рабочего фартука и сунул руку в карман за кошельком.

— Не надо мне денег, – остановил его мальчишка. – Отойдем в сторону. Дело есть.

Роман Петрович присмотрелся к пареньку. Лицо его было в копоти и лоснилось, запыленные космы жестко торчали во все стороны из-под большой фуражки, вылинявшей, без козырька, с четким следом ополченческого креста. Быть может, поэтому влажный, яркий рот мальчугана и серые чистые глаза казались чужими на его чумазом лице.

— Дело? – переспросил Роман Петрович. – Какое же у тебя ко мне дело?