Книга Полное собрание рассказов, страница 206 – Майкл Коннелли

— Ладно, покажите остальное.

— Сначала вы. Что заставило ФБР среагировать на нашу сводку?

— Стрелы. Арбалет. Если это связано с другим нашим делом, я скажу, когда подтвержу.

Диксон прошёл через вторую дверь и остановился, глядя на гостиную. Обставлена как обычная: два кожаных дивана, два мягких кресла, журнальный столик и большой телевизор на стене. На столике стоял второй, поменьше, с разделённым на четыре части экраном — камеры вокруг дома, кустарник и пустыня.

На диване перед экраном охраны сидел мёртвый мужчина, корпус развернут влево, правая рука тянулась через тело к боковому столику, где лежал обрез. Он не успел. Чёрная графитовая стрела пронзила его торс насквозь, сзади наперёд, прямо в сердце, как сказал Зелински, пробив кожаный жилет с эмблемой мотоклуба «Святые и грешники»: скалящийся череп с дьявольскими рогами и ангельским нимбом, сдвинутым набекрень. Крови почти не было: стрела вошла с такой скоростью, что входное и выходное отверстия плотно обхватили древко.

— Это у нас жертва номер один, — сказал Зелински. — Эйден Вэнс, множество арестов за наркотики и насилие — нападения с оружием, покушения на убийство. Отсидел пятёрку в Коркоране. Классический вышибала мотоклуба. Но здесь его застали врасплох. Похоже, на мониторах он их не увидел, не услышал, как вскрыли замок или прошли через мышеловку. Пока не стало поздно.

— Аккуратная работа, — сказал Диксон.

— Как я и говорил — ниндзи.

— Ниндзи? Больше одного?

— На одного не похоже, на мой взгляд.

— Камеры — есть цифровые записи?

— Нет такой удачи. Только живой мониторинг. Наверное, не хотели цифровых улик о своих собственных приходах и уходах. Это могло бы их упечь за решетку.

— Понятно.

Они прошли дальше. По всему дому работали техники-криминалисты, фотографы и детективы. Жёлтые маркеры улик стояли на полу, на мебели и на стенах всюду, куда ни глянь. Дом использовали как лабораторию по варке кристаллического мета — основной источник дохода «Святых и грешников». Зелински объяснил, что это лишь один из нескольких таких домов, разбросанных по пустыне к северо-востоку от Лос-Анджелеса, откуда готовый продукт шёл дилерам, а потом к несчастным жертвам разрушительного и вызывающего привыкание наркотика.

— Начальная точка, — сказал Диксон.

— Чего? — спросил Зелински.

— Тропы человеческих страданий. То, что варили в этом доме, разрушало жизни.

— Да, можно и так сказать. Такое место — наверное, выдавало семьдесят-восемьдесят фунтов в неделю.

— Трудно жалеть этих людей.

Дом был с тремя спальнями, и каждая служила отдельной варочной, которая, скорее всего, работала круглосуточно, в две-три смены поваров и охранников. В каждой варочной лежало ещё одно тело, пронзённое стрелой. Каждый — мужчина в защитном комбинезоне и с дыхательной маской. Крови нет, только чистый выстрел в сердце каждый раз. Зелински называл Диксону их имена и криминальные биографии по ходу экскурсии.

Диксону, похоже, было всё равно, кто они, — важно было, как они умерли. Он приседал и изучал стрелы, торчащие из тел, словно пытался найти какую-то улику или подтвердить что-то по маркировке на древках.

В главную спальню Зелински повёл Диксона последней, потому что здесь была единственная аномалия и единственная видимая кровь. Жертва лежала на полу на левом боку. Рукав защитного костюма был отвернут, правая кисть чисто отрублена по запястью.