Книга Полное собрание рассказов, страница 147 – Майкл Коннелли

Я огляделся и нашел свободный столик у задней стены. Сел и смотрел, как Хармони танцует, пока песня не закончилась. Пока другая стриптизерша танцевала под следующую песню, она стояла у лестницы в задней части сцены и надела свои оранжевые стринги и кофточку с зебровым принтом. Подвязка на ее бедре была усыпана деньгами — однодолларовые, пятерки, десятки и двадцатки. Она спустилась по ступенькам, остановилась у нескольких столиков, чтобы поцеловать в щеку щедрых дарителей, и затем подошла ко мне.

— Здравствуй, адвокат. Есть новости?

Она заняла другой стул за столиком.

— Конечно, есть, — сказал я. — Новость в том, что твое исследование было превосходным, а стратегия — отличной. Прокурор купился. Он купился на всё.

Она замерла на мгновение, будто наслаждаясь невидимым сиянием.

— Каков точный исход дела?

— Оно исчезает. Полностью.

— А что с записью об аресте?

— Я вернусь через пару месяцев и добьюсь ее снятия. Записи не будет.

— Вау. Я молодец.

— Это точно. И не забывай, я тоже сыграл небольшую роль.

— Спасибо, Микки. Ты сделал мой вечер.

— Да, ну, я надеялся, что ты сделаешь мой.

— Что ты имеешь в виду?

— Я думал о том, что ты сказала вчера вечером.

— О чем?

— О том, что человеку нужно есть киску.

Она улыбнулась так, как улыбаются все женщины, — так, что ясно, что этого не будет.

— Это было вчера, Микки. Сегодня — совсем другой мир.

Она соскользнула со стула и обошла столик ко мне. Поцеловала меня в щеку так же, как только что целовала больших дарителей, тех простофиль, которые засовывали двадцатки в ее подвязку.

— Береги себя, малыш, — сказала она.

Она начала скользить прочь от столика.

— Погоди. А как насчет приватной кабинки? Я думал, может, мы могли бы туда вернуться…

Она оглянулась на меня.

— За кабинку нужно платить, сладенький.

— У меня все еще есть деньги, которые ты мне вчера дала.

Она замерла на мгновение, выражение ее лица стало жестким в красном свете, отражающемся от зеркал в клубе.

— Хорошо. Тогда пойдем, сделаем Томми счастливым.

Она вернулась и взяла меня за галстук. И повела меня к задним комнатам, и всю дорогу я думал, что нет сомнений — она будет лучше адвокатом, чем стриптизершей. Однажды она станет просто убийственной в суде.

Лифт в здании суда был словно банка сардин, набитая людьми и пропитанная коллективным дыханием отчаяния и неудачи. Никто здесь никогда не выходил победителем. Все спускались вниз в тишине и поражении. Как и я. Я только что получил вердикт «виновен по всем пунктам» после двухнедельного судебного процесса в высшем суде. Вся эта работа, все эти планы — и я не смог переубедить ни одного присяжного ни по одному пункту. Мой клиент отправится в тюрьму на очень, очень долгий срок, и я ничего не мог с этим поделать. Его дело и апелляцию теперь передадут кому-то другому. И я не удивлюсь, если апелляцию построят на основании неэффективной помощи адвоката. Я проиграл дело. Виновен клиент на самом деле или нет, всегда винят адвоката.

Я старался задержать дыхание в лифте. Всегда стараюсь и всегда не справляюсь. Он движется так медленно, останавливаясь почти на каждом этаже. Другие, надеющиеся сбежать из этого места, толпятся в коридоре, когда двери раздвигаются, и на их лицах появляется выражение очередного поражения, когда они понимают, что мест нет и придется ждать еще.