Онлайн книга «Инкубатор смерти»
|
— То есть только в случае, если донор жив и речь идет о почке или печени? — уточнил Мономах. — Верно. Кстати, некоторые центры трансплантологии настаивают на совместимости группы крови, но это, как я уже сказал, не критично: если поискать, найдутся и те, которые возьмутся за операцию даже без этого условия. Однако ты прав: такое возможно лишь при прижизненной трансплантации — соответственно, только двух органов. Если мы говорим о посмертной трансплантации сердца или, скажем, легкого, то группы должны совпадать. — А имеет ли значение, что группа именно четвертая с отрицательным резусом? Я, как ты понимаешь, тоже не эксперт, но все-таки хирург, поэтому в курсе, что хоть люди с этой группой и считаются универсальными реципиентами, им стараются переливать только идентичную кровь. — Правильно, — закивал Гурнов, — это помогает избежать нежелательных иммунных реакций, а при трансплантации это — самый важный фактор риска. — Выходит, — продолжал рассуждать Мономах, — если допустить, что человеку с четвертой группой и отрицательным резус-фактором требуется сердце или легкое, ему необходим донор с такими же данными? — К чему ты клонишь? — нахмурился завпатологией. — В отличие от США, у нас нет автоматической системы внесения пациента со смертью мозга в межбольничные реестры для того, чтобы все клиники быстро получали необходимую информацию. Кроме того, сын Семеновой в любом случае отказался пожертвовать органы матери, а это значит… — Что в нашей больничке есть «дятел»? — домыслил Гурнов. — Который стукнул кому надо? — Типа того. — Погоди, неужели… неужто ты думаешь, что Семенову могли умыкнуть из реанимации для того, чтобы изъять органы?! — Нелидова считает, что я Ганс Христиан Андерсен, и приводит кучу аргументов, опровергающих мое предположение, но… — Да нет, приятель, — задумчиво пробормотал Гурнов, барабаня длинным костлявым пальцем по столешнице, — на мой взгляд, твоя версия — вполне себе рабочая. Не хочешь обсудить это с Сурковой? — Я и сам собирался… Кстати, а ты почему до сих пор в больничке торчишь, Марина разве не ждет? — Она в командировке, — вздохнул патолог, ероша патлатую шевелюру. — В колонию поехала к какому-то клиенту… Это где-то под Норильском, прикинь! — Да-а, далековато! — протянул Мономах. — Свадьбу-то когда планируете? — Это ты лучше у нее поинтересуйся, — отмахнулся Иван. — Как по мне, я бы просто пошел в загс и расписался, но для меня этот брак один из многих, а для нее — первый, понимаешь? — Так она желает феерии? — Похоже на то. — В смысле — платье, ресторан, карету… — Ага. — Вот ужас… — И не говори! Да ты не волнуйся: вы с Сурковой станете первыми, кто получит приглашения… Если до свадьбы вообще дойдет. — А что, есть сомнения? — всполошился Мономах. — Вдруг я помру раньше, чем Маришка воплотит в жизнь все свои хотелки? * * * Георгий Валерьевич Семенов, бывший муж Марии и совладелец сети магазинов и шашлычных «Щедрый мясник», оказался невысоким полным мужчиной с большими залысинами и круглым добродушным лицом, что не вязалось с представлением Евгения об этом человеке — в целом, он производил приятное впечатление. Евгений не стал даже пытаться встретиться с Семеновым как частное лицо: узнав, когда тот возвращается из поездки, он позвонил знакомому из службы безопасности аэропорта, и гражданина доставили в комнату для досмотра под конвоем. |