Книга Инкубатор смерти, страница 22 – Ирина Градова

Евгений задумчиво кивнул.

— Ясно… Вы сказали, есть пара идей?

— Я не очень хорошо знаком с Михеевым, но кое-какие слухи до меня доходили.

— Что за слухи?

— Похоже, наш следователь нечист на руку: он без всякого стеснения брал на лапу, но ни разу не спалился.

— Вы полагаете, он не просто так горел желанием засадить Пеньковского?

— Вряд ли только из любви к искусству: ему точно заплатили. Или, может, надавили… Вот только кто бы это мог сделать?

— Сомневаюсь, что родственники жертв, ведь они — люди простые, без особых связей.

— То, что нам о чем-то не известно, не означает, что этого нет.

— Вы имеете в виду, что в деле есть не все сведения?

— Точно. Нужно найти того, кто связан с делом Пеньковского и в то же время обладает деньгами или возможностями.

— Я попытаюсь, Евгений Михайлович, — пообещал Кайрат. — Скажите, а могу я привлечь к делу кого-то еще?

— Ты имеешь в виду кого-то конкретного?

— Дашу и Илью.

— А-а… что ж, делай, как считаешь нужным. Начнем, как я уже сказал, с орудия убийства: меня интересует, в какой момент оно всплыло. По словам Пеньковского, он сам выдал его следаку в надежде на снисхождение, однако теперь утверждает, что нож ему предъявил Михеев.

— В деле значится, что о местонахождении ножа рассказал Пеньковский, — заметил Кайрат. — Интересно, как Генпрокуратура вообще узнала о подмене?

— Очень правильный вопрос!

— Пеньковский написал жалобу?

— Вот это-то и нужно выяснить. Его мамаша — весьма активная дама, но, сдается мне, она не сама все это придумала: кто-то ей посоветовал предпринять определенные действия.

Расставшись с Кайратом, Евгений двинулся в сторону парковки. В его голове роились десятки мыслей, наталкиваясь друг на дружку и сбивая с толку. Ну почему он должен думать еще и об этом, когда необходимо решать кучу проблем, связанных со службой?! В одном Гай абсолютно права: репортеры благосклонны к нему лишь до тех пор, пока он являет собой образчик безупречного слуги закона. Стоит им почуять кровь, они набросятся на него и станут рвать на части, словно стая злобных пираний! И любовь СМИ, и их ненависть одинаково опасны и чреваты самыми непредсказуемыми последствиями. В общем, все как у Грибоедова:

Когда он устроился в салоне своего автомобиля, зазвонил телефон.

— Баба из Генеральной потребовала твоего отстранения, — сообщил Мерзлин, не тратя времени на предисловия. — Я отказал — по крайней мере, до тех пор, пока она не представит доказательства того, что тебя подозревают не беспочвенно.

— Спасибо, — сказал Евгений, но не успел больше ничего добавить, так как начальник тут же пояснил:

— Мы с тобой — не самые лучшие друзья, Евгений Михалыч, но я совсем не горю желанием оказаться крайним, когда моего непосредственного подчиненного выставят коррумпированным сотрудником или, еще хуже, мошенником. Так что разберись с этим делом поскорее, а я, со своей стороны, попытаюсь прикрыть тебя, но имей в виду: это ненадолго!

* * *

— Эй, ты чего тут?

Голос Ивана вернул Мономаха к реальности.

— Только не говори, что ты куришь! — Патолог бесцеремонно вырвал сигарету из рук приятеля и выкинул ее вниз, прямо на плиты больничного двора.

— Да я только раз успел затянуться! — возмутился Мономах, но Гурнов и бровью не повел.