Книга Нестеров. Превращения, страница 85 – Руслан Григорьев

Сергей ответить не успел, да он и не торопился, внимание всех сидящих за хозяйским столом переключилось на метрдотеля, которого пускали в зал только по особым случаям. Алишер с озабоченным видом подбежал к Мусе и стал тихо что-то шептать ему. Выслушав известие, «восточный человек» жестом отослал его туда, откуда он пришел, приподнял правую руку и вытянул указательный палец. Наверное, это был какой-то знак, потому что тут же в поклоне перед ним оказался официант, который обслуживал Нестерова. Муса, никого не стесняясь, на непонятном для других языке отдал прислужнику приказания, поглядывая на Нестерова и Звенигородского. На каждом слове официант кивал головой, подтверждая свою преданность хозяину. Закончив говорить, Муса встал, снисходительно потрепал за плечо Звенигородского, с которым сидел рядышком, и вышел.

Все это время Нестеров соображал, как бы объяснить Севе, чтоб ему не обидно было: ну на хрена он все это затеял? Хоть бы подумал, долдон царя небесного, кого он в свою банду тянет? Он же не Мишка Волков. Да и тот вроде раздумал в бандюки записываться.

Звенигородского, в свою очередь, насторожило молчание Сергея. Чего это он, в самом деле? То, понимаешь, рта открыть не может, боится, жратва вывалится, то, как змей, крутится, от ответа уходит. Может, замутил чего, чекист хренов? Они – народ темный, от них всего можно ожидать.

— Ты чего молчишь, разведка? Думаешь, со мной можно в молчанку играть? Ты играй да не заигрывайся! Мы с Мусой не девки на лавке. Давай излагай: как тебе наше предложение?

Отступать Нестерову было некуда, он начал говорить спокойно, без нервов.

— Знаешь, Сева, как это называется? Без меня меня женили. Такая есть поговорка. Ты хоть бы узнал: может, что-то изменилось у меня со вчерашнего дня?

Вынужденно вежливая улыбка Звенигородского стала обретать прежнее постоянное выражение – злобного, недовольного всей жизнью человека. Нестеров заметил изменения, он их ждал.

— Сева! Я ушел из бизнеса. Совсем. Долю свою забрал и никуда ее вкладывать не собираюсь. Не хочу больше ни покупать, ни продавать. И уж тем более тебе служить. – Севино лицо пошло красными пятнами, как помада у его зазнобы. Нестеров решил идти до конца. – Ты за кого меня держишь, Звенигородский? Думаешь, пообещал мне четыре куска, и я для вас с Мусой через четыре границы товар таскать буду? И что это за товар там, травка или порошок, спрашивать не буду? Не мое собачье дело! Как ты вообще до этого додумался? Хотя какая разница? Лично для меня никакой! Я ухожу! Твое предложение я не слышал. Извини. – Сергей спокойно встал из-за стола, стул поставил на место и только двинулся к выходу, как услышал.

— Стой, сука! А ну, сядь! Сядь, я сказал, гэбэшник гребаный! – Морда у Севы была не просто красная, бордовая, кулаки сжал, глаза того и гляди из орбит выскочат. – Сядь, я сказал! – Сергей сел. – Я тут хозяин! Понял, чекист долбаный! Пойдешь, когда разрешу. – Сева сощурил свои и без того маленькие глазки. – Так ты, значит, специально ваньку валял, дурачка из себя строил, выжидал, когда я тебе все свое нутро выложу, чтоб потом своим дружкам с Лубянки рассказать. Так, что ли? Ну что ж, выход теперь у тебя один. – Звенигородский, на удивление, успокоился. – Сейчас принесут бумагу и ручку, и ты мне, падла, напишешь, как это у вас называется, расписку, что будешь работать на меня, пока я сам тебя не отпущу.