Книга Нестеров. Превращения, страница 84 – Руслан Григорьев

— Возьми! Я, когда твои вопросы по «Марбелле» решал, в разных кабинетах был, с людьми говорил. Этот человек всем транспортом нашей доблестной, но не Красной армии занимается. Очень ему твоя «Марбелла» понравилась. Генерал, оказывается, еще на таможне ее видел, знает. Поговорить с тобой хочет, обсудить кое-что. Рекомендую, позвони и назови себя. Это его прямой телефон, не секретаря.

Сева внимательно прочитал визитку, хмыкнул и скривил губы в улыбке.

— С тобой можно иметь дело, разведка. Ты не Мишка, хоть вы из одной конторы. Я же сказал ему: не езди на работу, я теперь твой директор. Нет, поехал! Ну и что? Наваляли вы ему? – У Нестерова рот был забит едой, и он пробурчал что-то неразборчивое. – И правильно сделали, – рассудил Сева, приняв мычанье Сергея за утвердительный ответ. – Не знаю, рассказывал Мишка или нет, но я весь ваш машинный бизнес знаю от и до. И про окна на таможне, что на границе, что здесь в Москве, людей всех знаю. Как там у вас говорят: «Пароли и явки засвечены!» – Сева коротко хохотнул. – Бизнес ваш забираю. Вас же трое, каждый со своей долей. Мишкину часть я у него забрал за «Марбеллу», пусть знает, как Севе мозги морочить. Ты как?

Нестеров продолжал жевать и жестами, с извиняющейся улыбкой, объяснил, как тяжело ему сейчас говорить. Тактика встречи сложилась сама собой: меньше говори – больше слушай.

— Ну ничего, ничего. Ты ешь, потом за все ответишь, – фраза Севы прозвучала как угроза. – Да какая бы доля у тебя ни была, я ее куплю. Если б договор наш не выполнил, забрал бы. А так куплю. Я добрый. А у вашего третьего – отберу. Зачем ему этот бизнес? У него и так хватает, я проверял.

«Так тебе Мохов и отдал свою долю, держи карман шире!» – подумал Сергей и улыбнулся.

— Ты чего рот кривишь, разведка? Как тебя там: Сергей, что ли? – неожиданно зло бросил Звенигородский. – Ты меня еще не знаешь: сказал, заберу – значит, заберу, никуда он не денется. Будет упираться, крышу свою напрягать, уберу его с концами, и все. А тебя я директором оставляю в конторе. Ты сколько получал, тысячу, полторы? Даю тебе четыре.

Нестеров, лениво работая челюстями, спокойно смотрел на Звенигородского, который даже согласия его не спросил. А зачем? Он уже все решил, разложил, спланировал. По-другому и быть не может!

А Сева, как глухарь, который слышит только себя, продолжал петь.

— Работать будешь бригадиром, как раньше. Мишка на подхвате вторым номером, водил наберете, сколько нужно, это ваше дело, вмешиваться не буду. По всем сделкам Мишка отчитывается перед тобой, а ты – передо мной. – И между словами и фразами, в полной уверенности, что поперек никто и слова вымолвить не может, Сева не торопясь закидывал в рот то рыбку, то огурчик. – Задачи у тебя какие будут? Объемы увеличить в два раза и попутный груз забирать. – Увидев недоуменные глаза Нестерова, пояснил: – Когда через Германию шлепать будете, крючок сделаете от маршрута. Где именно, Муса скажет, мы с ним друзья. – Мужчина восточной наружности приложил руку к сердцу и наклонил корпус вперед, сделал вид, что поклонился. – Если у них будут машины, возьмешь в свой караван, если только груз, распределишь по своим тачкам. Через границы пойдешь, говори, что все твое, твоих ребят, вы все вместе за машинами ходите. В Москве мы тебя встретим. Что от Мусы привезешь, сразу заберем, дальше не твоя забота. Понял?