Онлайн книга «Нестеров. Превращения»
|
За несколько минут Кирилловской речи Михаил, у которого с утра крошки во рту не было, сумел проглотить, практически не жуя, большущий кусок колбасы вперемешку с сыром и запить все это гастрономическое «разнообразие» газировкой. С трудом проглотив застрявший кусок, Волков, нацепив маску трагичной безысходности и выбрав самую низкую октаву своего голоса, начал рассказ. — Я еще утром хотел встретиться с вами. С Сергеем в первую очередь. Объяснить, что произошло и сейчас происходит. Но, – голос дрогнул и затих, – не успел! Вот здесь, прямо под мостом, меня уже ждали. – Он тяжело вздохнул. – Остановил гаишник, стал проверять документы. Вдруг трешка «БМВ» тормозит рядом с моей машиной, вылетают трое, один как даст мне под дых! Второй ладонями по ушам – хрясть! Где третий был, не знаю. От удара я оглох и упал, а они меня ногами, ногами – я чуть сознание не потерял. Наручники мне на руки и в свою машину, на заднее сидение, мешок на голову, и давай месить. За город вывезли. Волоком вытащили из машины, как барана какого-нибудь, бросили на землю, и опять ногами колотить. Потом в подвал меня, мешок сняли, но рот заткнули, чтоб не орал. К потолку подвесили, и резиновыми палками по почкам, по почкам! Я сознание потерял, водой из ведра окатили – очухался, они опять стали лупить, я опять в отключку. Наконец эти гады отдых себе устроили, кляп у меня вытащили, хоть воздуху глотнуть дали, сволочи! В рассказе Волкова переплелись правда, и вымысел, какие-то моменты он специально усилил, но актер Мишка был плохой, ничего у него не получалось: Кирилл с недоверчивой ироничной улыбкой жевал колбасу; Нестеров отвернулся, игнорируя все его артистические потуги. Но отступать Волкову было некуда и потому, собрав все свои способности и возможности, он стал дальше рассказывать сказку-быль, придуманную им, пока ехал от дачи Севы Звенигородского до офиса на Кутузовском. — И тут я сообразил: СЕВА!!! Вот кто мог со мной такое сотворить, больше некому! Я как заору: «Хозяина позовите, гады! Хозяина!» А они ржут, издеваются: «Какого тебе еще хозяина? Нашего? А может, какого другого?» Как только Мишка рот открыл, Нестеров, искоса взглянув на выражение его лица, сразу понял: «Врать будет, гаденыш!» А уж когда Волков стал рассказывать, как над ним издевалось «бандючье проклятое», все сомнения, если они и были, пропали окончательно. Сергей слушал его и не мог ответить на волнующий его вопрос: как же он вообще в органы попал? Какой из него оперработник, если даже для себя в крайне критической ситуации простой легенды разработать не может? Хоть бы подумал, голова садовая, как должен выглядеть человек, которого били в машине, во дворе, били руками, ногами, потом на дыбу подвесили и палками колотили? Да после всего, что с ним сделали, он пластом лежать должен и кровью харкать, а не спектакли перед компаньонами разыгрывать. А внешний вид? Где хоть капелька крови, синяки, ссадины? Даже пиджачок не помялся, и рубашечка чистенькая. Эх, Миха, Миха… В дверь кухни постучали, и возник белобрысый Неклюдов. — Я извиняюсь, что нарушил покой вашей честной компании. – Он повернулся к Нестерову. – Владимирыч, тебя там спрашивают. Человек невнятный: по одежде вроде не блатной, но чего-то в нем есть. — Извините, мужики, я выйду. Мало ли что? – Сергей обращался во множественном числе, но на самом деле говорил только с Кириллом. |