Книга Нестеров. Превращения, страница 76 – Руслан Григорьев

Двух минут не прошло, как все та же каталка под тем же управлением оказалась в кабинете хозяина.

— Молодец! Хвалю! А где рюмка? Я же тебе сказал, чтобы рюмочку с собой прихватила. – Сева расстроился, как ребенок, у которого отобрали игрушку.

Улыбаясь, Соня освободила еще одну пуговичку и достала рюмку, которую пристроила у себя между пышными грудями. Звенигородский подобрел, губы растянулись в улыбке.

— Хорошая девочка! Иди ко мне…

Официантка, играя бедрами, подошла и села к нему на колени.

— У-у-у, – утробно заворчал Сева и толстыми пальцами в наколках неуклюже стал расстегивать пуговички на кофточке.

Внезапно ураганом распахнулась дверь, и в кабинет влетела разъяренная натуральная блондинка с накрашенными ярко-красной помадой губами.

— Ах ты, кобель ненасытный! Поганец долбаный! Свеженького захотел? Я тебе дам свеженького! Так дам – захлебнешься!

Официантка вскочила и стала лихорадочно застегивать кофточку.

— А ты, шалава, вон отсюда! – Блондинка вскинула руку, но Сонька прошмыгнула у нее под мышкой и вдогонку услышала: – Скажи Катьке, увольняю я тебя!

Дверь кабинета моментально закрылась.

— Сволочь! Самец проклятый! Ты что творишь?! Вместо того чтоб делом заниматься, девок щупаешь? Кто мне обещал «Марбеллу» вытащить? Кто? Что глазенками своими моргаешь? Может, сказать чего хочешь?

Сева, вжав голову в плечи, сидел в своем хозяйском кресле, как нашкодивший пацан. Он всегда робел перед своей Галей. Чем она его взяла, оставалось загадкой не только для него, но и для всего его близкого окружения.

— Галиночка! Ластонька моя! Не ругайся, прошу тебя! Выпил, не сдержался, полез на нее! Прости! Она ж кофточку расстегнула, я и завелся. А машина твоя свободна. Падлой буду! Завтра поедем с тобой в «Золотую арбу», обмоем.

— Правда? Тогда ладно. Живи! – Она встала перед ним, слегка расставив ноги, затянутые в сапоги на высоких каблуках шпильках, властная и красивая. – Так что ты хотел от этой стервы, чего я тебе не могу дать?

Галина подошла к двери и закрыла ее, повернув ключ в замке.

Примерно в это же время Волков парковал свою конфетку-«Тойоту» возле офиса на Кутузовском рядом с «Вольво» Кирилла, которого вызвал по телефону, пока ехал от Севы. Здесь же стоял и Нестеровский «Мондео». Михаил тяжело вздохнул и с недобрым предчувствием с силой толкнул дверь офиса.

— А вот и наш герой! Весь в белом! – С издевкой провозгласил Кирилл. – Кворум есть, можем открывать наше благородное собрание. Пошли на кухню, мужики, заодно и потрескаем, а то с утра не жравши.

Они втроем направились к черному ходу, где располагался пищеблок: Мохов впереди, за ним, как не знакомые друг с другом люди, Волков и Нестеров. Кирилл везде чувствовал себя хозяином. Широким жестом он, как свою собственность, открыл холодильник, достал два вида колбасы – запасы партнеров по офису – сыр, банку кабачковой икры. Начатая буханка хлеба и большой нож лежали на клеенке, которая накрывала кухонный стол.

— Ну, Миха, рассказывай! – Кирилл открыл верхний ящик буфета и достал вилки и столовый ножик. – Я уже слышал от Владимирыча историю, как ты купил «Марбеллу», как вы ее героически протащили в Москву. И про наскок сюда Севы Звенигородского он мне рассказал. – Волков сделал большие удивленные глаза. – Что, не знал? Теперь знаешь. Был бы я на месте Владимирыча, я б тебе еще не так врезал за все твои художества. – Своей ремаркой он четко обозначил позиции: кто за кого. – Скажи, мой дорогой друг, как ты вообще в эту историю влез, почему мне, своему товарищу, который тебя привел в этот бизнес, ни словечка не сказал. Ты хоть знаешь, кто такой пахан Сева Звенигородский? Чем занимается? Откуда он, кто за ним стоит? По глазам твоим наглючим вижу: ничего ты не знаешь, а, скорее всего, и задумываться над этими вопросами себе запретил. Значит, причина этого безобразия, куда мы по твоей вине попали, деньги, причем много денег. Сколько? Это, конечно, вопрос. Хотя, – в сердцах Мохов махнул рукой, – думаю, есть дела поважнее, чем сумма, которую ты заныкал. Говори, Миха, зачем нас собрал?