Книга Петля Сергея Нестерова, страница 279 – Руслан Григорьев

— Теперь по дагестанцам. Здесь ты тоже не прав, друг мой дорогой. Хотя, может, и наша недоработка есть. Куренкову скажу, пусть учтет на будущее. Надо было ознакомить тебя с некоторыми материалами. Дело в том, что мы наконец-то получили перевод их разговоров, и там есть два момента, касающиеся тебя.

Во-первых, история с чеченцами, захватившими жен и детей бедных дагестанцев, легенда, рассчитанная на то, чтобы вызвать сочувствие у таких, как ты, а себя представить в роли жертв, эдакими беленькими овечками. На самом деле, по заказу местного уголовного авторитета они налаживали постоянный канал поставки оружия в Дагестан и Чечню.

Второе. После завершения сделки Идрис и Умар хотели застрелить тебя. Они к тому времени были вооружены, мы не стали говорить тебе, чтоб глупостей не наделал. Не выдержат нервы, и положишь джигитов одного к другому. А спас тебя – Максуд. Как человек, более или менее интеллигентный, он оказался больше всех под впечатлением твоей игры на сцене этого драматического театра, полностью поверил тебе. За что, собственно, и пострадал. К счастью для нас, – через короткую паузу добавил Моренов. – А вообще ты не о том думаешь, Сергей Владимирович. Скоро тебя в Главную военную прокуратуру вызовут в рамках до следственной проверки по факту оказания содействия в совершении преступления полковниками Мореновым и Куренковым и превышения указанными лицами должностных полномочий.

— Не понял… – протянул обескураженный Нестеров.

— А чего тут понимать? Дорогой Федор Федорович не успокоился и подал жалобу на наши действия в Главную военную прокуратуру. Мы с Михаилом уже по первому разу общение со следователем прошли…

— Может, разберутся, и крест поставят на этом деле?

— Вряд ли. Я главного военного прокурора еще по Нагорному Карабаху знаю. Тот еще фрукт, хоть и водку вместе пили. Я уже тогда обратил внимание на его абсолютную безграмотность с точки зрения полномочий и компетенций нашей организации. Он мне в те времена так говорил: «А что, КГБ не может поставить пушки, и расстрелять этих бузотеров». Я отвечаю: «Подожди, дорогой товарищ, какие пушки?». «Ну, у вас же есть танки, самолеты». Я вообще обалдел: «У нас есть горотдел, – говорю, – двенадцать оперативных работников, у них – двенадцать пистолетов и один автомат на всех». «Да? – спрашивает он меня и потом с таким высокомерием и вызовом заявляет: – А я всегда думал, что вы – мощная организация». Я тут, честно тебе скажу, не сдержался – назвал его именем одного подходящего животного, и сказал: «Интересные у тебя понятия. Ты, как в другом государстве живешь. Естественно, мы – мощная организация, но все-таки в другом смысле». Вот такой, Серега, он специалист – правовед. Два сапога пара: Федор Федорович и главный военпрокурор. Гляди, как бы еще не посадили нас. – Моренов задавил жгущий пальцы окурок, и завершил внезапно вырвавшиеся откровения двумя фразами. – Извини, это мои проблемы. Надеюсь, ты все понял и…

Его прервал звонок аппарата правительственной связи. Моренов поднял трубку, выслушал сообщение и ответил:

— Хорошо, я записал: Главная военная прокуратура, шестнадцатого в одиннадцать часов, четвертый кабинет.

Положил трубку и с тихим вздохом, кажется, сам себя спросил:

— Когда же кончится вся эта тягомотина?