Книга Петля Сергея Нестерова, страница 211 – Руслан Григорьев

— Теперь с красной строки, – продолжил Сергей: «Прошу учесть данное заявление при рассмотрении вопроса о причинах нашего развода. Все мои предыдущие высказывания недействительны. – С красной строки. – С уважением – запятая. – Ниже, подпись. – Рядом, в скобках, фамилия, инициалы и ниже, сегодняшнее число».

Нестеров взял заявление, перечитал, поднял глаза на Ирину, отрешенно и безучастно смотревшую прямо перед собой.

— Еще раз предупреждаю: никаких глупостей! Что-нибудь выкинешь, найду тебя в любой точке земного шара. Поняла? – Игнатьева коротко кивнула. – Разговор наш я записал на спецтехнику, так что ничего исказить ты не сможешь. И последний вопрос: кто отец твоего ребенка?

Ирина подняла голову, посмотрела на него и скривила губы в злой усмешке,

— Не Колька. Больше ничего не скажу.

— Пошла вон, мразь поганая! – Сергей резко встал, и она все поняла…

Дверь без стука закрылась. Нестеров, тяжело переступая, каждое движение давалось с трудом, прошел за стол главврача. Сел, еще раз перечитал заявление Игнатьевой и спрятал его между страниц свежего номера «Литературной газеты». Документ все-таки, материал, а не сплетни нашего двора, внешний вид должен быть аккуратным. Прислушался к себе: победные фанфары молчали, душевное пространство без остатка заполняли черные чувства: от брезгливости до презрения, в том числе и к своей персоне. Что поделаешь, такую работу в белых перчатках не делают. Зато Колька жить будет.

Информация, как вода, тоже имеет способность утекать. Неведомыми путями в отделе узнали, чьими стараниями Игнатьев остался в строю. Не владея деталями, молодежь сочиняла были-небылицы про «подвиги» Нестерова, преувеличивая в неимоверное количество раз его оперативные возможности, включая в число друзей полковников и генералов из контрразведки. Постепенно история с Игнатьевым стала забываться, но шлейф из слухов и домыслов о высоких связях Нестерова в центральном и периферийном аппаратах контрразведки остался. За советом и помощью и не только по оперативным, но и житейским вопросам к нему стали обращаться сотрудники и, в первую очередь, конечно, молодежь.

Кажется, и сегодняшний день не станет исключением, поскольку уже несколько минут по кабинету нарезает круги Алексей Барсуков, сын большого человека из МИДа. Вместе с папой и мамой, старавшихся везде и во всем создать для единственного долгожданного ребенка комфортные условия, он большую часть своей молодой жизни прожил за рубежом. В силу этих и еще многих других причин Алеша плохо разбирался в реалиях современной жизни, но отличался большой самоуверенностью, не особенно вникая, что есть такие понятия, как деликатность и такт.

Обращаясь ко всем разом, Барсуков рассказывал, как на заправке недалеко от дома залил в бак своих «Жигулей» некачественный бензин. Машина, естественно, сразу стала чихать и кашлять, потеряла в приемистости и скорости. Барсуковские вопросы, что делать и как с этим бороться, остались без ответа и повисли в воздухе – народ знал: стоит только отреагировать, пристанет, как репей, и до вечера не отстанет. Но Алексей не сдавался, ходил от одного сотрудника к другому и расспрашивал: кто, где заправляется, большие там очереди или нет, какое качество бензина, когда лучше приезжать, до обеда или после. Чтобы не приставал и не отрывал от дела, ему прозрачно намекнули, к кому надо обратиться. Нестеров в это время с головой погрузился в изучение дела оперативной разработки, присланного из Киева. Народ в большом кабинете затих, ожидая, что будет – все знали, что Сергей терпеть не мог, когда его без веских оснований отрывали от дела. Не спрашивая разрешения, Барсуков уселся на стул, который стоял вплотную к столу Нестерова.