Онлайн книга «Вы заказывали убийство…»
|
Толик оказался идеальным сообщником: он педантично исполнял любые поручения и никогда не задавал лишних вопросов! Для столь деликатного дела, как транспортировка готового товара, доставка сырья, короткие встречи с нужными посредниками, он оказался совершенно незаменимым человеком. И еще… Он был как бы бесполым: спокойно обходился без женщин, без секса, что еще больше повышало к нему доверие Николая Ильича. Возле избы старика он всегда останавливался, там можно было набрать канистру отменной воды – родник бил у самых ворот. Сейчас старик словно бы поджидал его. — Что за пальба там уже второй день? — Откуда мне знать?! Охотники, верно… — Не рано ли? С пластмассовой канистрой Толик склонился над родником. — Может, привезти тебе чего из жратвы? — Зубы не заговаривай… Толик ловко подхватил наполненную канистру и смерил старика полным простоты и непосредственности взглядом. — От тебя смертью пахнет, – сказал он без стеснения. — Да и от тебя смердит, – беззлобно ответил старик. — Но-но, пердила! Думай, чего говоришь! — Под тобой земля шавелится… – Старик кивнул под ноги Толика. Бугорок взрытой земли слегка шевелился. — Шавелится, шавелится… – передразнил Толик и топнул сапогом по бугорку. – Это крот! — А я о чем?.. Вот и помрешь скоро… — Посмотрим, кто помрет… – Настроение Толика изменилось. Он поставил за спинку сиденья канистру и прыгнул в кабину. Прежде чем тронуться с места, пощупал спрятанный под курткой револьвер. Старик смотрел, пока машина не скрылась в лесу, потом зашел в сарай и прикрыл дверь. Сквозь щели в стенах и прохудившуюся местами крышу проникало много света… Пошли третьи сутки с того момента, как Степанов остановил на берегу Холодного продырявленные автоматными очередями «Жигули». Скованный наручниками и освещенный направленной на него лампой-мастер, он сидел посреди комнаты на табурете и едва держался на нем. Чтобы привести в чувство, его выволакивали на двор и обливали водой, после чего за ноги волокли по ступенькам в избу. От побоев и ран лицо и тело были в ссадинах и кровоподтеках, глаза превратились в оплывшие синяками щелки. Но, несмотря на отчаянность положения, Степанов и не думал сдаваться. Круглов удобно развалился в кресле, держа в руках любимую антикварную чашку с ароматным кофе, на фарфоровом блюде горкой лежали нарезанные ломтиками ананасы, бананы, шоколад. Зябко поеживаясь в меховой душегрейке, он смотрел на голого, в одних плавках, Степанова и слегка нервничал: стрелки часов приближались к 21:00, шорохи и трески из настроенного на частоту кварца приемника не давали покоя. — Где же любимая ваша классика? – раздался вдруг хриплый, совершенно неузнаваемый голос, и Круглов вздрогнул от неожиданности и самого этого голоса, исторгнутого не человеком, а ржавым механическим аппаратом. Он испугался, но тут же овладел собой, импульс злобы как бы встряхнул его. — Полно ерничать, Владимир Петрович… О Боге подумайте… А когда сквозь треск эфира прорвался четкий короткий сигнал генератора: «пик!», он улыбнулся, выключил приемник и совершенно успокоился. — А теперь можно и классику… – вкрадчиво произнес он и нажал клавиш магнитофона. Зазвучала музыка Перголези. Круглов картинно откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, изображая великое наслаждение. – Я знаю, о чем вы сейчас думаете… – Он приоткрыл глаза. – Все злодеи играют на скрипке или слушают классику, не так ли? |