Книга Вы заказывали убийство…, страница 14 – Станислав Гурин

Обухов попробовал ее как бы на вес. В папке были первые масштабные перехваты радиопереговоров кораблей и штабов НАТО и США только что налаженной и заработавшей системы прослушивания.

— Солидно! Глядишь, и ночи не хватит, чтобы прочесть.

— А вы не спешите… – Емеля защелкнул кейс и впервые за все время выпустил его из рук, поставив на пол у стены.

— Проводите меня до машины…

Они вышли в темный и довольно тесный дворик, где, прижавшись друг к другу, стояли несколько машин.

— Не споткнитесь… – Емеля придержал за локоть Обухова, когда тот спускался по овальным ступеням.

— В октябре здесь, в Гаване, должно быть подписано межправительственное соглашение по культурному обмену на дальнейшие пять лет… – Он сел в «Волгу» и коротко бросил шоферу: – Поехали!

В особом отделе посольства папку ждали с нетерпением, ближайшим самолетом дипкурьер должен доставить ее в Москву.

Емеля подождал, пока «Волга» скрылась за воротами виллы, повернулся, чтобы идти к гостям, но столкнулся с женщиной. Он сразу даже не понял, что произошло, так активно и нагло повела себя незнакомая особа. В какое-то мгновенье ее руки расстегнули на нем брюки и обхватили его гениталии, Емеля взял ее за кисти рук, и она вскрикнула от боли, но продолжала меланхолично жевать жвачку, глядя в глаза своей «жертве». Емеля вежливо оттолкнул ее, привел себя в порядок и вернулся на виллу, сразу же подошел к бару, перелил ром из нескольких стаканов в один и залпом выпил его. Это очень понравилось Гурову, который предложил тут же повторить. Антон Игоревич всю жизнь, пока летал, не брал в рот спиртного, а став администратором, круто наверстывал упущенное. Они выпили еще по одному стакану.

Степанов, наблюдавший за своим новым знакомым, понял, что алкогольная разрядка была связана не с переживаниями вертолетного ЧП, а с избавлением от толстой папки. Ох уж эти советники по культуре… Степанов скучал и не понимал, зачем Глазову понадобилось тащить его на этот прием, когда «населения» и так хватало.

За спиной бармена стоял среди бутылок телевизор. Диктор бойко рапортовал, что только за минувшие полгода производительность труда на Кубе возросла на четыре процента при плане три процента, фонд потребления вырос на пять процентов, а среднедушевое потребление продуктов питания поднялось до трех тысяч калорий и восьмидесяти граммов белка в день…

Чья-то рука потеснила Емелю и поставила на стол перед ним пустой стакан с использованной жвачкой на дне. Это была девушка без комплексов. Она смерила Емелю все тем же безучастным взглядом, взяла с подноса креманку с густой, как ликер, анисовой водкой на самом донышке и удалилась.

— Кто это? – спросил Емеля.

— Дочь большого советского начальника… Приехала на каникулы попрактиковаться в испанском языке, – ответил на родном языке Игнасио.

— Очень похоже… – сказал Емеля и попросил крепкого кофе.

Вечер проходил удачно и по плану. Когда были сказаны все речи и никто никого не слушал, а присутствие Глазова сделалось необязательным, он развез по домам Стрешнева и Степанова. Он выглядел усталым и, против обыкновения, ехал, никого не обгоняя. Когда Стрешнев вышел у ярко освещенного подъезда «Гаваны Либре» и они поехали дальше, Степанов поинтересовался:

— Кто он?

— Сценарист… – не сразу ответил Глазов.