Книга Шпионская леска, страница 84 – Лен Дейтон

Занятно было наблюдать за Пошем Хэрри и нашим хозяином, вернее, за их взаимоотношениями. Интересно, когда они впервые встретились и означает ли присутствие Хэрри в Лондоне какие-то задумки ЦРУ, о которых мне полезно знать? Мне стало известно, что в Лондоне новый резидент: может быть, Хэрри улаживает здесь его конфликты?

— Что там у тебя за новый босс? — как бы между делом спросил Дики у Поша Хэрри.

Хэрри — он сидел напротив меня — отвечал вопросом на вопрос:

— Скажи, Дики, что в действительности означает die neue Sachlichkeit?^[15]

— Новый реализм, — объяснил Дики. — Речь идет о живописи. Не так ли, Бернард?

— Ио поэзии, — уточнил я. — Это жаргон двадцатых годов… Реакция на импрессионизм. Аналогия чистой функциональности.

— Вот видите, Бернард у нас не просто скромняга… — Они с Джо-Джо переглянулись и рассмеялись. Мне захотелось стукнуть их лбами.

Пош Хэрри улыбнулся и сказал:

— Мой новый босс все твердит о die neue Sachlichkeit, точно собирается стать «новой метлой» и послать всех к черту.

Дики улыбнулся. «Искусствоведческий» ответ наверняка был заготовлен заранее. Пош Хэрри достаточно хорошо знал немецкий, и я бы очень удивился, если бы он действительно не понял, что означает это выражение.

— А насчет «скромняги» Бернарда вы заблуждаетесь, — добавил Хэрри. — Хотел бы я знать, где он прятал все это время такую очаровательную женщину. — Он сидел рядом с Глорией, которая неспешно потягивала вино, скрывая за бокалом самодовольную улыбку.

Первой переменой был суп из крабов с чесночным хлебом. Пока Дженкинс с заученной осторожностью разносил его, гости поддерживали обычную застольную беседу. Дафни Крайер, освобожденная от обязанностей хозяйки и переложившая на Дженкинса подачу блюд, впервые оказалась гостьей за собственным столом. Она вся расцвела, чувствовалось, что новая роль пришлась ей по душе. Да и Дики сохранял весь вечер сияющую улыбку на лице; немного помрачнел он лишь однажды — когда Дженкинс, предлагая вторую порцию крабового супа из массивной японской супницы, капнул немного на его костюм. Но Дики тотчас овладел собой и сказал добродушно:

— Осторожнее, Дженкинс, старина.

А минуту спустя я услышал громкий шепот Дафни, разъяснявшей уже заметно пошатывающему Дженкинсу, что семгу разносить не надо — просто пусть поставит все блюдо перед Дики. Дженкинс проделал это отнюдь не грациозно: грохнул блюдом о стол, да так, что аж приборы зазвенели.

— Я полностью согласен с джефферсоновской интерпретацией Десятой поправки, — говорил Дики в тот момент, когда перед ним со звоном и грохотом явилась рыба. Дики уставился на блюдо в замешательстве. Возможно, смущение его частично объяснялось тем, что рыба была покрыта крупной бледно-зеленой чешуей, которая при ближайшем рассмотрении оказалась старательно уложенными тончайшими ломтиками огурца. Дики в растерянности поднял глаза и встретил напряженный взгляд супруги: глядя на него с противоположного конца стола, Дафни делала рукой энергичные движения, — точно дрова пилила. Он перевел взгляд на Поша Хэрри: тот улыбнулся своей непроницаемой улыбкой, высказавшись в том смысле, что не к лицу ему, государственному служащему, критиковать федеральные законы.

На этом политико-экономический диспут был закончен. Дики приступил к решению более прозаической задачи — разделке семги. Трудно сказать, что побудило его резать рыбу поперек, то есть действительно пилить ее, вместо того чтобы отделять мясо от костей, — возможно, Дики слишком буквально понял знаки, которые подавала ему Дафни, как бы то ни было, он вскоре убедился, что позвоночник семги плохо поддается серебряному сервировочному ножу — даже если семга хорошо проварена. Отступая перед бешеным натиском противника, — а Дики был весьма силен и действовал довольно энергично, — рыбья голова, соскользнув с блюда и укрывшись за цветами, смотрела на него с немым укором.