Книга Шпионская леска, страница 47 – Лен Дейтон

Даже носильщики, дежурившие в холле, всем своим видом напоминали о той счастливой эпохе, когда в Зальцбурге был выстроен этот отель, а в Вене своей огромной империей правили последние Габсбурги…

В аэропорту меня встретил австриец, представившийся Отто Хоффманом. Он сопровождал меня до гостиницы и даже зашел в мой номер — убедиться, что все в порядке.

— Отлично, — произнес он с сильным австрийским акцентом, — из вашего окна открывается прекрасный вид на реку.

Он распахнул створки окна и выглянул наружу, как будто допускал, что за минувшую ночь река могла изменить свое русло, и у меня не будет возможности насладиться обещанным прекрасным видом.

— Машин не слышно, запахи кухни не доносятся, кафе на террасе тоже довольно далеко — все спокойно. Кстати, не забудьте, пожалуйста, дать носильщику десять шиллингов.

Я последовал совету Хоффмана.

Моему провожатому на вид было лет сорок. Низенький, живой, с веселыми глазками и маленьким курносым носом, своим обликом Хоффман напоминал младенца: огромный лоб, бледная, без единой морщинки кожа, круглая голова, реденькие волосики… Имел ли он информацию о проведении операции «Фледермаус» или нет — в разговоре со мной он не обмолвился об этом ни словом. Одно было ясно: он понимал, что моя легенда — я выдавал себя за дилера по торговле марками — была не более чем легенда. Я абсолютно не разбирался в филателии, и Хоффман должен был проконсультировать меня.

Хоффман закрыл окно, провел рукой по радиатору, проверяя, работает ли отопление, и сказал:

— А сейчас я куплю вам что-нибудь выпить.

Он имел в виду, как оказалось, чашку жидкого чаю. Деньги Хоффман хранил в заднем кармане брюк, в большом бумажнике, перехваченном для надежности резиновым колечком. Время от времени он похлопывал себя по ягодице, проверяя, на месте ли деньги.

Мы спустились в буфет — помещение, увенчанное голубым сводчатым потолком, на котором были нарисованы барочные ангелочки. За маленькими столиками, расставленными по периметру зала, сидели гости Зальцбурга, не имевшие больше сил (или желания) наслаждаться его достопримечательностями. Они потягивали из высоких стаканов чай с лимоном и утоляли голод пирожными и мороженым.

Хоффман заказал два стакана чая и ром-бабу. Он долго расхваливал эту сладость, но я не разделял его восторгов. Ром-бабы мне не хотелось.

— На аукционе в основном представлен австрийский и немецкий материал, — начал Хоффман инструктаж. — Естественно, покупатели тоже в основном из Австрии и Германии. Впрочем, будут и американские дилеры, а также ваши соотечественники из Лондона. Лондон — крупный филателистический центр, и, что весьма интересно, там живут многие известные немецкие и австрийские коллекционеры. Как правило, это эмигранты, бежавшие в свое время от Гитлера и осевшие на Британских островах на всю оставшуюся жизнь.

Официантка не заставила себя ждать. Чай здесь подавался в стаканах и серебряных подстаканниках, к изящным крючкам на которых подвешивались серебряные ложечки. Официантка положила на блюдечко две толстые дольки лимона и облила какой-то алкогольной жидкостью пышное кулинарное изделие с короной из белого крема — это и была знаменитая ром-баба.

— Вы точно не хотите? — снова спросил Хоффман.

Я покачал головой. Официантка выписала счет, положила его на стол и с важным видом удалилась.