Онлайн книга «Шпионская леска»
|
— Он за «вартбургом». — Он — один из ваших? — Я ничего о нем не знаю. — Он приехал с вами? — Нет. У него мотоцикл. — Ты в состоянии вести машину? — Да, конечно. — Голос прозвучал твердо и решительно. — Надо выбираться отсюда. Оставляем все на него. Бросайся на пол, если он начнет стрелять. Я сейчас. Когда скажу «едем», сразу трогайся. Но не слишком быстро, не то увязнем. Я просунул руку в фургон, нащупал выключатель и отключил внутреннее освещение. Открыл дверь и забрался внутрь. — Едем, — мягко произнес я. Фиона выжала сцепление, и мы, слегка покачиваясь, покатили в направлении шоссе. Выстрелов не последовало. Сбив в темноте какое-то деревянное заграждение, мы вскоре въехали на автобан. Было темно: ни одной машины в поле зрения. Наш путь лежал на запад. Мы проехали примерно полмили, когда позади нас взметнулся в небо огромный красный столб. — Боже мой! — прошептала Фиона. — Что это? — Если не ошибаюсь, это горит твой «вартбург». — Горит? — Кто-то уничтожает улики. — Какие улики? — Ты предлагаешь вернуться и спросить? Пламя было высоким и ярким. Мы видели его еще довольно долго. Потом, когда мы въехали на склон холма, красный свет на горизонте внезапно потух. Не много же улик останется для следствия. Я предложил Фионе сменить ее за рулем, она покачала головой. Я попытался завязать разговор другими способами, но ответы ее звучали односложно. Езда по автобану помогла ей овладеть собой. Она не хотела думать о том, что она уже сделала, и не в состоянии была говорить о том, что еще нам предстояло. У меня разболелась рука. Я дотронулся до нее — весь рукав был мокрый от крови. Пуля задела меня серьезнее, чем я предполагал. Эта была, конечно, не настоящая рана, просто глубокая царапина. Я, достав носовой платок, приложил его к руке, останавливая кровь. В госпиталь с этим не кладут, а вот костюм испорчен… — С тобой все в порядке? В ее голосе не было нежности. Это был скорее уверенный голос школьной учительницы, переводившей класс через улицу с оживленным движением. — Со мной все в порядке. Нам бы болтать без умолку, обниматься, смеяться… Ведь мы снова вместе, и она возвращалась домой, ко мне и детям. Но все вышло иначе. Мы уже не были той беззаботной парой, проводившей в кредит свой медовый месяц, пьяневшей от бутылки шампанского, распитой на четверых. Мы ехали молча в темноте. И так же молча провожали взглядами машины, направляющиеся в Берлин… Дождь прекратился, мы, возможно, его миновали. Я включил радио. Арабская речь, новости московского радио на немецком языке, а потом все перекрыл немецкий ретранслятор, способный заглушить любую волну в Центральной Европе. Слащаво зазвучал оркестр: «Просто поверь, что я люблю тебя. Просто притворись, что ты любишь меня. Все находят покой, притворяясь, а ты не можешь, а я, а мы?» Полоска неба позади нас постепенно светлела, наполнялась утренними красками: розовато-лиловой и пурпурной. — Как ты, дорогая? — спросил я. Она по-прежнему не отвечала, сосредоточившись на дороге — губы плотно сжаты, костяшки пальцев побелели… Чудовищное напряжение — у меня по мере приближения к границе даже рези в желудке начались — оказалось излишним. Мы притормозили, она глянула в зеркальце и, послюнявив носовой платок, стерла со щек несколько пятен крови. Выражение ее лица не изменилось. |