Книга Шпионская леска, страница 126 – Лен Дейтон

Я подошел ближе и посмотрел на череп. Он блестел как пластмасса, видны были золотые вставки и фарфоровые коронки.

— Ты никогда не хотела стать стоматологом?

— Никогда. А папа всегда был так занят, что особенно и не настаивал. Только недавно я поняла, как он надеялся, что я заинтересуюсь его работой и его коллекцией. Иногда с ним работали студенты. Помню, однажды он привел молодого дантиста-выпускника к нам на обед. Я потом все думала, не рассчитывал ли отец, что у нас завяжется роман…

— Давай все закроем и поедем домой, — сказал я. — Купим на всех рыбы и чипсов?

— Хорошо.

— Извини меня, если я был вчера груб, дорогая.

— Я ничего не заметила, — ответила она.

Позже, вспоминая тот уик-энд в Берлине, я понял, что это и было началом конца. А тогда все казалось весьма будничным в калейдоскопе встреч, разговоров, лиц, как будничным и привычным казался сам Фрэнк Харрингтон — с его манерой беспокойной наседки — он так волновался, что звонил мне даже среди ночи и тут же признавался, что забыл, зачем звонит.

Не то чтобы эти встречи что-то решали. Это были обычные совещания в берлинской резидентуре, на которых Фрэнк царил в своей неподражаемо фамильярной манере — курил свою зловонную трубку и перескакивал с одной мысли на другую, говоря обо мне, моем отце, былых днях, которые мы проводили втроем.

Только в воскресенье утром Фрэнк впервые намекнул на суть происходящего. Дики при этом не присутствовал. Он оставил записку, извещавшую, что он «показывает Тессе город», хотя все, что Дики знал о Берлине, умещалось, как говорится, на кончике пера, да еще оставалось место для «Отче наш».

Как-то мы с Фрэнком сидели в его кабинете в просторном доме в Грюневальде, где с ним работал секретарь и хранились некоторые сверхсекретные сведения. Это позволяло Фрэнку иногда оставаться дома. О этот незабываемый кабинет! И хотя я уверен, что ни одна вещь в нем не была привезена с Востока, комната производила впечатление бунгало, принадлежавшего настоящему полковому офицеру, герою, который только что вернулся с охоты на проворных антилоп и гепардов. В скрытой от дневного света комнате тусклые лампы выхватывали то военный сундучок с великолепными медными деталями, то висящие по стенам рога редких видов антилоп, то обтянутую кожей софу и ротанговую мебель, и все это полированное до блеска, скрипучее, прожившее десятилетия — такими вещи становятся только в тропиках. Даже выполненный сепией портрет был выбран, казалось, из-за сходства с королевой Викторией. Комната отражала скрытые чаяния Фрэнка, которые, подобно тайным мечтаниям большинства людей, не имели ничего общего с действительностью.

Фрэнк был неотразим в своей «полевой форме», состоявшей из рубашки цвета хаки, широких брюк и простого коричневого галстука. Он стучал авторучкой по карте и задавал мне вопросы, которые обычно находились в ведении технических служб.

— Что ты знаешь о въездах на автобан, ведущий в Восточный Берлин?

Он указал авторучкой на стену, украшенную двумя большими и довольно подробными картами. Они появились недавно и несколько нарушали декор в стиле «великих колониальных дней». На одной — Восточная Германия, или Германская Демократическая Республика, как ее предпочитают называть тамошние правители. Подобно острову в коммунистическом море, наша часть Берлина была связана с Западом тремя длинными автобанами. Используемые автомобилистами и Востока и Запада, эти шоссе были любимым местом нелегальных встреч. Контрабандисты, шпионы, журналисты и любовники — все назначали здесь короткие и опасные встречи на обочинах. Полиция ГДР патрулировала эти дороги днем и ночью.