Книга Шпионская леска, страница 125 – Лен Дейтон

— Я плакала, когда они испортили вид из моего окна. Там был чудесный каштан и рододендроны.

— Им понадобилось дополнительное помещение?

— Да, для операционной и мастерской отца.

— Я думал, у него операционная в городе.

— Это для особой работы. Ты не знал?

— Откуда?

— Хочешь посмотреть? Там он работает для отдела.

— А что он делает?

— Пойдем — увидишь.

Она взяла большую связку ключей, оставленную ей отцом, и мы спустились в маленькую стоматологическую операционную. Глория открыла дверь, и, пока она искала выключатель, комната освещалась только светом, шедшим из стеклянного шкафа с тропическими растениями под ультрафиолетовым облучением. Когда она включила свет, я увидел, если не считать массы самых разных приборов, обыкновенное рабочее место стоматолога: современное, полностью автоматизированное кресло и сложную бормашину у окна. Рядом красовалась большая керамическая плевательница, вращающаяся бестеневая лампа и множество комплектов инструментов в ящичках с застекленной передней стенкой, ряды сверл причудливой формы, хирургические щипцы и прочие острые предметы.

Глория прошлась по комнате, называя инструменты и объясняя их назначение. Она, оказывается, знала очень много о стоматологии, несмотря на сопротивление желанию отца сделать из нее специалиста в этой области. — Это, — сказала она, — его святая святых.

— Кто приходит сюда лечиться? — спросил я.

— Теперь не многие, но я помню время, когда папа работал здесь больше, чем в своей настоящей операционной. Я запомнила одного бедного молодого поляка, который провел в кресле по меньшей мере шесть часов. Он был так измучен, что папа разрешил ему посидеть в гостиной с мамой и со мной, чтобы немножко отойти.

— Агенты?

— Да, разумеется. В университете папа написал работу по истории европейской стоматологии. После этого он начал собирать свою коллекцию старых инструментов. Теперь он может, заглянув в любой рот, сказать, где и когда лечились эти зубы. Посмотри на это. — Она взяла один из инструментов, выглядевший особенно примитивно. — Он очень старый… из России.

— Мне повезло, — сказал я. — Мои зубы лечили берлинские врачи, и моей легендой всегда была Германия. Мне переделали совсем немного.

— Я знаю случаи, когда мой папа полностью убирал всю работу предыдущего дантиста и делал агенту новый рот: русский, польский, греческий… Однажды он выполнял работу, подделываясь под старомодную испанскую манеру, — для человека, которого должны были проверять как ветерана Гражданской войны.

— Пойдем взглянем на мастерскую.

Она отперла дверь в соседнюю комнату, еще больше заставленную, чем предыдущая: здесь были картотеки и полки с инструментами и оборудованием, небольшой токарный станок и даже маленькая электрическая печь для обжига и сушки. Свет над столом был направлен на какой-то предмет, накрытый тканью. Глория сняла ее и слегка вздрогнула — взору предстал человеческий череп.

— Бедный Йорик! Наверное, это демонстрационный образец, который нужно сфотографировать для учебника. Отец делает копии образцов старой стоматологической работы и рассылает их как образцы полицейским патологоанатомам и в управления коронеров по всему свету. А это, наверное, какое-то важное задание, поскольку он закрыл его особенно тщательно.