Книга Убийство во французской книжной лавке, страница 144 – Грег Мосс

Они не похожи на грифов, которые беспечно и легко кружат и пикируют в потоке жизни. Они бы предпочли найти место, где можно безопасно приземлиться. Интересно, как далеко они готовы зайти, чтобы достичь этой цели?

Она встала, чтобы повнимательнее рассмотреть пейзаж с видом на Сент-Катрин в тонкой дубовой раме у задней двери. Это действительно была прелестная работа художника, хотя бумага под стеклом сморщилась от старости.

Оскар проявил такой интерес к картинке просто потому, что неравнодушен к этому жанру, или есть дополнительная подсказка, возможно, в том, что рисунок и иллюстрации в книге-головоломке написаны в одном стиле? Впрочем, это может быть банальным совпадением.

Рассмотрев изображение вблизи, она впервые осознала, что оно подписано. Раньше она этого не замечала, потому что подпись стояла в верхнем левом углу, а не в нижнем правом, как обычно. И к тому же была замаскирована деталями живописной композиции, в которой почти наверняка угадывались фермерские постройки Мориса и лес за ними.

Зои взяла свой телефон, включила фонарик и, повернув его под углом, чтобы уменьшить блики, присмотрелась еще внимательнее. Подпись, выцветшая от времени и смешанная с другими паутинными линиями, оказалась неразличимой.

В любом случае какое она имеет значение?

Женщина дотронулась до тонкого стекла, направляя указательный палец на изображение восьмиугольной церкви.

Забавно. Церковь должна находиться в центре деревни, потому что сама Сент-Катрин имеет форму восьмигранника, и дома, расположенные по краям, образуют бастион. По-моему, это называется enchâtellement^[87], иначе говоря, «озамкование». Но площадь Сен-Бертран выглядит кривобокой, в то время как церковь должна быть «яблочком мишени».

Размышления о церкви заставили ее задуматься о личности городского священника.

Я могу себе представить, как Жюльен решает головоломку. Не помню, спрашивала я его когда-нибудь, читал ли он «В краю грифов». Конечно, я знаю, что он не одобряет всю эту историю. Если бы Жюльен вычислил местонахождение клада, оставил бы его себе? Я имею в виду, не стал бы объявлять о нем и обналичивать – из презрения ко всему процессу? Нет, скорее всего, он захотел бы покончить с авантюрой, возбуждающей людскую алчность.

Мысль об архаичных смертных грехах заставила Зои занервничать. Она все-таки повернула стальную кнопку замка на задней двери и огляделась вокруг.

Может, оставить свет включенным на ночь?

И тут же почувствовала себя глупо, как ребенок, который боится темноты.

Как бы я хотела, чтобы Рассел вернулся.

Она щелкнула выключателем, ожидая, что помещение, как обычно, погрузится в темноту, но свет от уличного фонаря проникал сквозь застекленное окно на крыше над верхней площадкой лестницы.

Хорошо, что я убрала тот кусок картона.

Снова взглянув на рисунок с видом на Сент-Катрин и окрестные холмы и поля, Зои поймала себя на том, что в ее разыгравшемся воображении рождается совершенно новый сценарий, в котором участвует охотник, якобы растерзанный диким кабаном.

Что, если муж Лючии Жаке был автором книги «В краю грифов»? Мог ли убить тот, кто пытал его, чтобы выведать местонахождение сокровища?

Она снова обдумала свою идею о «смерти от клыка дикого кабана».

Тогда убийца мог и не объявить о том, что нашел клад, ведь с каждым днем фонд растет и растет. Но как убийца решит, когда придет время забрать свой приз? Надо же успеть прежде, чем кто-то другой разгадает головоломку и уведет сокровище из-под носа – например, Барбара Эрколлани.