Книга Седьмой читатель, страница 47 – Лэй Ми

С этими словами он подхватывает свою сумку и удаляется во внутреннюю комнату.

Свет в глазах женщины тут же меркнет.

Через некоторое время она встает, бесцельно оглядывает комнату, снова садится, берет «Токийскую башню» и листает ее. Хотя глаза женщины прикованы к тексту, ее мысли заняты другим, и она не воспринимает прочитанное. Осознавая, что не может сосредоточиться, она тихо вздыхает, откладывает роман и закрывает лицо руками.

Ночь кажется длинной и бесконечной. Женщина опускает руки, переводит взгляд на часы, понимая, что до рассвета еще очень долго. Она оглядывается по сторонам, словно пытаясь найти себе занятие, и наконец обращает внимание на закрытую дверь во внутреннюю комнату. Медленно встает и осторожно подходит, прижав ухо к двери и прислушиваясь с затаенным дыханием. Внутри царит тишина, не слышно обычного тихого храпа юноши.

Поколебавшись, женщина осторожно толкает дверь.

Дверь бесшумно открывается.

Женщина несколько секунд мнется в дверях, а затем осторожно шагает внутрь.

В темноте юноша лежит на боку спиной к женщине. Женщина садится на край кровати и вглядывается в спящее лицо. Понаблюдав некоторое время, тянет руку, чтобы нежно погладить юношу по лицу.

Его дыхание, до этого ровное, вдруг становится тяжелым, и женщина пугается.

Он не спит.

Женщина поджимает губы и набирается смелости. Прищуривает глаза, прикусывает губу и проводит рукой по его лицу…

Внезапно юноша переворачивается и валит ее на кровать. Женщина успевает лишь слабо вскрикнуть, прежде чем ей запечатывают рот жарким поцелуем.

— Дверь заперта?

В ответ женщина лишь мычит что-то нечленораздельное.

Их тела сплетаются. Извиваются. Дрожат.

* * *

Все снова спокойно. Женщина медленно садится, поправляя спутанные волосы, и молча смотрит на заснувшего парня. На его лице все еще играет румянец. Это делает его похожим на уставшего ребенка. Женщина нежно проводит пальцами по худощавой груди и вдруг явственно чувствует, что по сравнению с его гладкой кожей собственная рука шершавая, как наждачная бумага. Юноша тоже словно чувствует это колющее прикосновение к груди, чешет ее, переворачивается и снова храпит.

Женщина убирает руки и рассматривает их при слабом свете из дверного проема. Выражение ее лица меняется. Она наклоняется, целует парня в лоб, осторожно встает с кровати, одевается и выходит за дверь.

В комнате тихо. Единственный звук – монотонное тиканье настенных часов. Утолив страсть, женщина чувствует усталость. Она сидит за столом, неподвижно уставившись на настенные часы.

Дыра в ее сердце, казалось, не зарастает, а только ширится.

Спустя долгое время она вздыхает, берет «Токийскую башню» и снова принимается читать.

Фан Му не был фанатом детективов, но он достаточно хорошо знал себя, чтобы понять: эти убийства волнуют его больше, чем кого-либо другого в кампусе.

Потому что он знал, что чувствует этого человека.

Да, этого человека.

Никто не говорил Фан Му, что эти три преступления – дело рук одного убийцы, но он всегда считал, что с Чжоу Цзюнем и остальными расправился один человек.

По кампусу бесшумно бродил демон. В каждом углу, на свету или в полумраке, пара глаз следила за обитателями кампуса, усмехаясь и выбирая следующего ягненка на заклание. Опасность могла грозить кому угодно, в том-то и весь ужас.