Книга Город прощения, страница 207 – Лэй Ми

Тай Вэй был раздражен, беспомощно кивая в сторону Фан Му.

Гу Хао наконец уговорили выйти из туалета. Он прополоскал рот, принял лекарство – и не устоял перед поданным Ми Нань супом из говяжьих хвостов, но сделал лишь пару маленьких глотков. После этого уже не мог больше держаться и ушел в комнату отдыхать.

Цзян Юйшу, собравшись с силами, начала готовить ужин для Тай Вэя и остальных. Ми Нань пошла помогать ей. Фан Му потянул Тай Вэя на балкон покурить.

Тай Вэй выглядел изможденным и постоянно растирал ноющую правую ногу. Фан Му кратко рассказал ему о своей поездке в Хэйлунцзян. В глазах Тай Вэя появился слабый блеск.

— Раз выяснили личность донора, дальше будет проще… – Он вздохнул. – Не думал, что это брошенный ребенок. Всего десять лет…

— Верно. – Фан Му вспомнил о крематории в больнице «Баньшань», его лицо потемнело. – Глухонемой ребенок, который даже не успел как следует увидеть этот мир…

— Что дальше?

— Коллеги из полицейского участка Северного вокзала уже расследуют. – Фан Му стряхнул пепел. – Нужно найти записи о вызове полиции десятилетней давности; вероятно, придется подключать органы соцобеспечения.

— До правды рукой подать… – Тай Вэй машинально посмотрел на плотно закрытую дверь спальни; на его лице не было и тени радости.

После ужина Цзян Юйшу, измотавшаяся за день, тоже ушла в комнату отдыхать. Тай Вэй с Фан Му и Ми Нань обсуждали план дальнейшего лечения. Вскоре Тай Вэй начал зевать. Фан Му предложил ему немного поспать. Тот, подумав, попросил Фан Му подежурить до десяти вечера, а сам лег на диване, не снимая одежды. Ми Нань, приготовив еду на следующий день, перекипятила суп из говяжьих хвостов, велела Фан Му потом перелить его в контейнер и убрать в холодильник, после чего тоже ушла.

Слушая храп Тай Вэя, Фан Му разбирал записи на столе.

Поездка в Хэйлунцзян оказалась весьма плодотворной. Фан Му и Ми Нань не только выяснили истинную личность донора, но и укрепили свою уверенность в связи между Русалкой и серией убийств.

Русалка – не только имя, запечатленное в сердце Гу Хао, но и самоидентификация Су Линь. Ее побег тогда был подобен бегству русалки, возвращающейся в безбрежный океан. А в сказке «Русалочка» маленькая русалка, чтобы быть с принцем, пожертвовала своим прекрасным голосом. Принц же называл ее «немой сиротой».

Немая сирота… Рано брошенная глухонемая девочка Хуан Цзинцзин… Удивительное совпадение.

Су Линь определенно каким-то образом усыновила Хуан Цзинцзин, а затем потеряла ее. Но как тогда девочка оказалась в больнице «Баньшань», где у нее изъяли все пригодные для трансплантации органы, превратив ее в горстку пепла?

Фан Му все еще был погружен в размышления, когда вдруг услышал старческий голос рядом:

— Как вкусно пахнет!

Он резко поднял голову и увидел, как сгорбленный Гу Хао смотрит на все еще дымящуюся кастрюлю с супом на кухне. Он поспешно встал, взглянув на храпящего на диване Тай Вэя.

— Не буди его. – Гу Хао махнул рукой. – Пусть поспит подольше.

Фан Му помог старику сесть за стол и тихо спросил:

— Может, налить вам супу?

— Хорошо. – Гу Хао облизнул губы. – Тогда побеспокойся.

Вскоре перед ним стояла миска супа из говяжьих хвостов. Старик взял ложку и, отодвинув тонкую пленку жира, начал делать маленькие глотки. Он выглядел намного худее, костяшки на его руках казались необычно крупными. Фан Му сидел напротив него, молча наблюдая, как его лицо постепенно покрывается румянцем.