Книга Джули Чан мертва, страница 99 – Лианн Чжан

Это даже придает уверенности.

— Прежде чем закончить, я хочу, чтобы каждая сказала о себе что-то хорошее, а группа повторила это в форме на «ты». Я начну, и мы пойдем по кругу.

После того, что сказала Келли, я понимаю, что эти аффирмации – еще один инструмент их манифестаций. Я начинаю понемногу понимать их силу, но все равно так открыто хвалить себя немного странно.

— Я успешна, – начинает София.

— Ты успешна, – говорим мы. Я подавляю внутреннее сопротивление, напоминая себе: нужно поддерживать групповую синергию.

— Я красива, – говорит Ана.

— Ты красива, – легко, с улыбками повторяют все.

Хм. Почему только мне это дается так трудно? Боже… Неужели во мне говорит внутренняя мизогиния? Хотя… она ведь и правда красивая. И я тоже!

— Я трудолюбивая, – говорит Келли.

— Ты трудолюбивая.

— Я хороший человек, – говорит Анжелик.

— Ты хороший человек.

— Я преданная, – говорит Лили.

— Ты преданная.

— Я хорошая мать, – говорит Ай.

Я смотрю на нее, пока мы повторяем:

— Ты хорошая мать.

Похоже, то, что Лили сказала ей утром, подействовало. От нее волнами исходит спокойствие.

— Я умная, – говорит Эммелин.

— Ты умная.

— Я смелая, – говорит Майя.

— Ты смелая.

Наступает короткая пауза, и я понимаю, что теперь моя очередь.

Я откашливаюсь, чувствуя, как подступает смущение.

— Я… достойный человек, – говорю я.

— Ты достойный человек.

Они повторяют это без запинки. Без тени сомнения. Как будто это правда. Истина, не подлежащая сомнению. В груди вспыхивает свет, что горячим потоком разливается по венам. Расплываясь в улыбке, я выпрямляюсь.

Я достойный человек. По-настоящему. Группа подарила мне это чувство – светящееся, живое, – и больше некому его оспорить, некому нашептывать угрозы и сомнения.

Я достойна лучшего.

Последней говорит Белла Мари. Мы все поворачиваемся к ней, и она улыбается своей безупречной нежной улыбкой.

— Я лидер.

— Ты лидер, – отвечаем мы.

Обед проходит на пикнике у океана. Шипучие розовые напитки в запотевших бокалах для шампанского, сэндвичи, нарезанные по диагонали на четвертинки, блюда с тропическими фруктами, салаты из кейла с зернами граната и миниатюрные клубничные пирожные – все разложено на клетчатом пледе. От солнца нас укрывает зонт.

После йоги во мне пульсирует светлая энергия. С каждым шагом я чувствую, что я достойный человек. Я прекрасная, замечательная, смелая и добрая. Я давно не чувствовала себя так – так свободно. Мы молоды, полны жизни, искренне поддерживаем друг друга. Мы смыли макияж, сняли свою броню, переоделись в льняную одежду. Сейчас на нас нет масок, мы уязвимы и несовершенны.

Если вся неделя будет такой, я не захочу уезжать.

— Мне никогда вас не отблагодарить, – говорю я. – Мне было необходимо как следует отдохнуть.

— Конечно, дорогая, – отвечает Белла Мари, протягивая салфетку Эммелин, которая пролила апельсиновый сок на белые брюки. – Мы недостаточно прислушиваемся к себе. Для меня честь принимать вас всех.

— Приятно наконец побыть наедине с собой, – добавляет Ана.

— Особенно нам, мамам, – говорит Лили, бросая взгляд на Айлу. – Иначе можно совсем потерять себя. Я не собираюсь тебя пугать, конечно, – обращается она к Анжелик.

— О, я не переживаю. – Анжелик гладит свой живот. Она смотрит на далекие волны, и между ее зафиксированными ботоксом бровями проступает намек на беспокойство. – Меня это совсем не волнует.