Книга Джули Чан мертва, страница 86 – Лианн Чжан

Фон – серая кирпичная стена с квадратным проемом, в котором виден крошечный кусочек ночного неба. Мужчина изображен в одиночестве, освещенный только невидимой золотистой свечой, которая теплится где-то в правом нижнем углу. Через все полотно тянется длинная тень. И она принадлежит не одноглазому мужчине, а кому-то, стоящему за пределами картины.

— Это Николай Мельнибург, патриарх семьи Мельнибургов.

Виктор наклоняет голову и улыбается – почти влюбленно… чуть ли не возбужденно. Меня передергивает.

— Судя по записям, картина написана примерно в 1767 году.

Я ошеломленно выдыхаю. Я знала, что Мельнибурги – пресловутые олд-мани, но это… это совершенно другой уровень.

— Николай стал для нашей семьи началом начал.

Голос Беллы Мари, мягкий, как у голубки, прорезает теплый воздух. Она подходит к нам в свободном белом льняном платье, на ключицах поблескивает изящное жемчужное ожерелье. Ее шея выгибается, как у лебедя, когда она поднимает взгляд на картину, а бледная кожа кажется почти прозрачной на солнце.

— И что он сделал? Борщ изобрел? – шутит Ай.

Белла Мари смеется.

— О нет, ничего настолько выдающегося.

Она подходит ближе к полотну и проводит пальцем по изысканной золотой раме.

— С ним случилась довольно забавная история. Николай был крестьянином, который разбогател благодаря чистой удаче, мечтам… и верности нужным богам.

Айла упирает руку в бок.

— Он что, вызвал джинна из лампы?

— Все проще. Один дворянин, дальний родственник Романовых, потерял карманные часы.

Белла Мари смотрит на суровое лицо, их сверкающие голубые глаза будто встречаются.

— Эти часы принадлежали его отцу и всем его предкам – семейная реликвия, бесценная вещь. Старый дворянин пообещал отдать свою вторую дочь любому, кто вернет ему часы.

— Николай их нашел?

Белла Мари кивает.

— В то время вторые дочери не наследовали ничего, кроме титула и благородной крови.

Она переводит взгляд на картину с изображением семьи из четырех человек – все в изящных костюмах, пышных платьях.

— Их сын, Александр, воспользовался этим родством и связями, чтобы пробиться в высшее общество. И вот, спустя сотни лет… – она разводит руками, – мы здесь.

— А что случилось с его глазом? – спрашивает Ай.

— За удачу приходится платить.

Белла Мари бросает на меня взгляд, будто нам с ней известен какой-то секрет. Хлоя бы поняла, что означает этот взгляд. Настоящая Хлоя.

Под этим взглядом моя кожа покрывается мурашками. Я отворачиваюсь к Николаю, один единственный голубой глаз пристально смотрит на меня.

— Подожди, – Ай поворачивается к Белле Мари. – Ты хочешь сказать, он отдал глаз ради удачи?

Белла Мари пожимает плечами, улыбаясь.

— Это всего лишь семейная легенда. На самом деле он работал на земле этого дворянина и случайно нашел часы. Возможно, просто удачное совпадение.

— Везунчик, – замечает Айла.

— О да, – отвечает Белла Мари, ведя нас к выходу из зала.

Когда мы проходим через высокие распашные двери, мне все равно кажется, будто кто-то смотрит нам вслед, словно все голубые глаза в зале за моей спиной устремлены в нашу сторону.

У каждой из нас свое бунгало.

Да. У каждой.

Целых десять бунгало на десять Белладонн. Я с трудом осознаю масштаб возможностей Беллы Мари. И ведь есть семьи еще богаче.

Деревянные бунгало тянутся вдоль берега, словно отдельная улица, у каждого свой маленький сад, утопающий в тропической зелени, и деревянный забор для уединения. Над моей крышей из пальмовых листьев нависает кривое манговое дерево, его ветви, старые, узловатые, будто в жесте мольбы, тянутся к земле.