Книга Джули Чан мертва, страница 53 – Лианн Чжан

Кажется, я начинаю понимать, почему Хлоя тренируется каждый день.

Я вся липкая и выжатая как лимон, но внутри мне хорошо. Будто я чего-то достигла, хотя, по сути, никуда не двигалась. Я выхожу из студии, и пыльный нью-йоркский воздух бьет в лицо – приятная смесь мусора, выхлопных газов и кофе. Я делаю фото на фоне логотипа SoulCycle – вся в поту, от разгоряченного тела идет пар на зимнем воздухе – и выкладываю в сторис.

«Всегда найдется время для SoulCycle. Отдельное спасибо моему любимому инструктору @sophchambers – ты просто огонь! Помните: выпустите на свободу своего внутреннего воина. #сильная #красивая».

Пока я иду – да, иду – обратно в квартиру, то и дело проверяю, как сыплются ответы на последнюю публикацию. Один пользователь пишет: «Ты меня так вдохновляешь. С тобой легче пережить этот день». Я отправляю сердечко и отвечаю: «В тебе столько силы! Не недооценивай себя!» В ответ на меня льется еще больший поток любви.

Теперь я понимаю, почему Хлоя вкладывала столько времени и энергии в свою аудиторию. Это подпитывает, придает сил. Я и не знала, как это приятно – иметь под рукой целое сообщество, готовое тебя поддержать. Как сильно мне это было нужно. Одно касание, и мир заливает меня любовью. Я чувствую себя богом.

Ай отвечает на сторис:

«Классно выглядишь, детка».

Анжелик тоже пишет:

«Ты такая красивая. Давай как-нибудь вместе сходим!»

Вообще все Белладонны откликаются, осыпая меня комплиментами по поводу моей фигуры, трудолюбия. Улыбаюсь, я в восторге от того, что у меня наконец есть круг друзей, которые меня поддерживают.

К тому моменту, как я возвращаюсь в квартиру, я уверена, что могу все. Подняв с пола телефон, я набираю номер тети.

Я могу все, если захочу. Я босс. Воительница. Легенда.

SoulCycle солгал. Я не воительница. Я – мошенница. Мошенница, которая мечтает вернуться назад во времени и никогда не брать в руки этот чертов телефон.

— Ты думаешь, я дура? – кричит тетя на кантонском. – Ты даже «Тайленол» с трудом глотала, когда у тебя была температура. Приходилось его крошить и размешивать в воде, потому что ты боялась, что таблетки застрянут в горле. Передозировка таблетками – это не про тебя.

— Я… я не понимаю, о чем ты, – заикаясь, отвечаю я на кантонском. – Это Хлоя.

— Думаешь, девчонка, выросшая среди гайло^[6], будет свободно говорить на кантонском? На мандаринском – может быть. Но на кантонском? Ты можешь обмануть кого угодно, но не меня.

Боже. Почему я не подумала, прежде чем заговорить? Я хожу туда-сюда, мокрый спортивный топ впивается в плечи.

— Ч-чего ты хочешь, тетя?

— Перепиши на меня дом и заплати десять тысяч долларов.

Всего-то?

— Хорошо…

— За каждый месяц, что ты сидела у меня на шее. И еще оплати похороны своей сестры. Я не собираюсь тратить ни цента на девчонку, которую даже не знала.

Я вбиваю цифры в калькулятор. Десять тысяч умножить на двенадцать и еще на тринадцать лет, которые я прожила у них. Невероятные 1 560 000 долларов.

— Ты с ума сошла? Это больше миллиона!

— Ты знаешь, сколько стоило тебя растить все эти годы? Кормить лишний рот?

Та же жалкая отговорка, что и в тот раз, когда она украла мои сбережения.

— Разве тебе было мало денег, которые ты сняла с моего счета? Разве государственных выплат было недостаточно? – Я устала. Хочется просто спрятаться и покончить с этим. Сколько она еще будет меня преследовать, гоняться за мной, как бешеная собака?