Книга Джули Чан мертва, страница 28 – Лианн Чжан

Ощущаю невероятный прилив сил. Могу пробежать марафон, не вспотев.

Неужели Хлоя так чувствовала себя постоянно? Или так чувствовала себя моя тетя, когда унижала меня? Это… потрясающе. Не понимаю, как я жила без этого раньше.

Уборщица поработала на славу. Пол вычищен до блеска, ни следа от Хлои. Даже свечу зажгли – Baies от Diptyque. На ней вращается маленькая золотая карусель, которая приходит в движение от тепла фитиля. Очень изысканно.

Я неторопливо осваиваюсь в новом пространстве. Выясняю, где Хлоя хранит специи, столовые приборы. Открываю шкаф, в который не заглядывала вчера, и нахожу ящик, полный лекарств, которые продают только по рецептам. От одного вида этих маленьких флаконов мне становится дурно. Насколько нужно быть разбитой внутри, чтобы врач прописал столько всего сразу? И в то же время я поражена. Интересно, какая у нее страховка, что она может позволить себе столько всего? Или она платит наличными? У нее есть деньги. Если бы у меня были все эти таблетки, поддержка врачей, возможность платить за помощь, могла бы я жить иначе? Осмысленнее?

В ванной косметика и средства ухода за кожей буквально вываливаются из огромных, от пола до потолка, шкафов. Все разделено на три секции. Внизу – нераспечатанные продукты. Посередине – спонсорские, многие тоже до сих пор не тронуты, несмотря на прошлые заявления, что они «спасли ее кожу». И совсем близко – полупустые флаконы дорогих брендов вроде Vintner's Daughter и La Prairie.

Я ложусь на ее кровать. Мягкий матрас обнимает тело, пуховые подушки подстраиваются под изгиб шеи.

Я примеряю ее одежду. Что-то подходит. Большая часть – нет. Я немного шире, с лишним жирком на животе и бедрах. Логично, учитывая, что я почти не двигаюсь, в то время как она в семь утра уже на пилатесе. К счастью, размер ноги у нас одинаковый. Я надеваю все до одной пары Jimmy Choo и Manolo Blahnik. Все кроссовки яркие, иногда встречаются редкие модели в стиле dad shoes. Даже ее поношенные Birkenstock. Отпечатки наших стоп на стельках настолько совпадают, что мне становится не по себе.

В тот момент, когда я надеваю золотой Rolex, раздается стук в дверь. Если это снова тот чертов сосед…

Я вздыхаю, открываю и вижу в коридоре невысокую филиппинку. Сначала я просто смотрю на нее, пытаясь понять, кто это, но потом замечаю огромную сумку, перекинутую через плечо, и чехол с одеждой в другой руке. Похоже, это уборщица, которую прислала Фиона, вернулась с одеждой из химчистки для Хлои. Я боюсь сказать первое слово. У меня никогда не было помощников по дому – скорее, я сама была этой помощницей. Уже не сосчитать, сколько раз я оттирала засохшую мочу своего кузена с обода унитаза, потому что он не мог оторваться от игры в телефоне, чтобы нормально прицелиться.

Уборщицы, вообще, должны смотреть на работодателя с таким явным презрением? Или она ждет оплаты? Чаевых? Господи, сколько вообще стоят такие услуги?

— Господи, – произносит она. – Выглядишь ужасно.

Вот это да.

— Ну? Ты меня впустишь или так и будем на пороге стоять?

Фиона. Этот гнусавый голос ни с кем не спутаешь. Почему-то я представляла ее худой белой девушкой, а не маленькой филиппинкой с характером. Теперь понятно, почему Фионы нет в контенте Хлои: она «не вписывается в образ».