Книга Джули Чан мертва, страница 2 – Лианн Чжан

Может, я обошлась с ними слишком резко? Любая девушка и так живет все равно что в седьмом круге ада. А у одной из них еще и месячные. В таком состоянии не обрадуешься, если на тебя наорет двойник твоего интернет-кумира.

А вот я совершенно не в восторге от любого упоминания о моей сестре.

Стоит лишь прошептать ее имя, и меня словно переклинивает, я становлюсь немного… раздражительной. Совсем чуть-чуть. Капельку.

Хотя, если бы вы знали мою близняшку так, как знаю ее я, вы бы поразились моей сдержанности.

Открою вам неприятную правду, которую фанаты Хлои Ван Хейзен не хотят знать: она далеко не тот милый ангелочек, каким притворяется.

Мне хватило одного дня рядом с ней, чтобы это понять.

Мы встретились, когда нам было уже по двадцать одному году. Случилось короткое распиаренное воссоединение спустя целых семнадцать лет после того, как пьяный водитель раздавил наших родителей пикапом. Государство разлучило нас еще до того, как мы научились скорбеть: пара, которая ускоренно оформила удочерение Хлои, хотела только одного ребенка. Меня отправили к тете – скупой китаянке, вечно сыпавшей ругательствами на кантонском, которая хранила налоговые декларации в старых пакетах из-под чипсов, – а мою сестру удочерила обеспеченная белая семья в Нью-Йорке, дав ей фамилию Ван Хейзен. Наверняка она жила в таунхаусе с крыльцом, как в «Сексе в большом городе», разгуливала по закрытым частным школам в кашемировых клетчатых юбках и писала ручками с розовыми пушистыми помпонами, пока я делила двухъярусную кровать с двоюродным братом, который ради развлечения цеплял меня за бретельки лифчика.

Я знала о роскошной жизни Хлои, потому что на меня часто смотрели прищурившись, с проблеском узнавания в глазах.

— Слушай, ты похожа на Хлою Ван Хейзен, – говорили мне.

Влоги о ее роскошной жизни привлекли более миллиона подписчиков в «Инстаграме»^[1] и шестьсот тысяч – на «Ютуб». Пока она отдыхала за счет спонсоров на островах – на Багамах и Бора-Бора – в одежде от The Row и Loewe, я пробивала купоны за кассой. Чем занимаюсь до сих пор. По ночам я часами рассматривала ее страницы, впитывая через экран совершенно другую жизнь. Мой палец иногда зависал над кнопкой «Отправить сообщение», и все же я листала дальше.

Потому что, отправив письмо, я рисковала создать между нами настоящую связь. А создать связь означало бы признать наши различия, закрепить тот факт, что я – человек, родившийся из той же утробы, из той же клетки, – потерпела поражение там, где она преуспела.

А потом, ни с того ни с сего, она снова появилась в моей жизни.

Я отрабатывала свою обычную утреннюю смену, пробивая бананы (код 4011) и пакет семян чиа для платиновой блондинки с орущим младенцем, вцепившимся ей в грудь, как вдруг к моей кассе подбежала съемочная группа. Одна камера была направлена на меня, другая – на вход.

Хлоя впорхнула через стеклянные раздвижные двери, как главная героиня фильма нулевых: ее невысокие каблучки отбивали ритм по винилу – «цок, цок, цок», на голове сидел нелепый розовый берет, а солнечные лучи создавали вокруг нее ангельский ореол.

— Джули? – она ахнула, словно не знала, что найдет меня здесь.

Увидеть Хлою вживую было все равно что смотреть в кривое зеркало через бьюти-фильтр. Ее шелковые волосы спадали на плечи мягкими волнами, а мои напоминали засохшее сено с секущимися концами. Ее кожа сияла после бесчисленных бесплатных косметических процедур, а я выглядела так, будто не спала три дня. И ее руки – мягкие, гибкие, без следа малейшей физической работы на заостренных, покрытых лаком ногтях. Тогда как я сгрызла свои ногти до мяса, но так и не избавилась от мучительных заусенцев.