Книга Джули Чан мертва, страница 10 – Лианн Чжан

Одно воспоминание горит особенно ярко.

Нам было три года, и мы остались дома одни, что, возможно, незаконно. Папа был на работе. Мама выбежала в магазин за маслом и соевым соусом. Обычно это занимало не больше десяти минут, а мы, хоть и были малышками, в свои три года уже могли о себе позаботиться. Наверное, потому что защищали друг друга.

Мы оказались в кладовке, загребая пухлыми ладошками рис. Меня завораживало происходящее, настоящее волшебство: твердые белые зернышки скользят между маленькими пальцами. Хруст, хруст, хруст. Вновь сжимаю кулак. Шероховатая пыль, остающаяся на моих крошечных овальных ногтях. В какой-то момент Хлоя вышла из комнаты, а я даже этого не заметила. Она просто исчезла.

К тому времени, как в замке щелкнул ключ, Хлои не было уже бог знает сколько. Я помню, как мама запаниковала, как стучали пластмассовые бигуди в ее волосах, пока она искала Хлою, как продукты рассыпались по полу. Я бегала за ней, искала, искала, искала, мои толстенькие влажные пальцы ног шлепали по гладкой кухонной плитке, по пыльным углам, по заляпанным коврам, а глаза все искали маленького человечка, похожего на меня как две капли воды. Мы заглянули в стиральную машину, в спальню, под столы, в шкаф, между диванных подушек. Хлои нигде не было.

Мама рыдала, крича на меня:

— Куда делась твоя сестра? Ты должна знать! Скажи сейчас же!

Говорят, у близнецов есть особая связь. Нечто вроде телепатии.

У нас с Хлоей ее не было. Мы выглядели одинаково, но всегда были разными. Хлоя ходила с улыбкой во весь рот, в волосах у нее вечно торчали сухие листья, потому что она любопытна от природы. А ее мысли и сердце оставались для меня полной загадкой. Я не знала, где Хлоя, куда она ушла. Мама этого не понимала – или не хотела понимать, – даже когда я мотала головой и плакала от бессилия.

В конце концов мы нашли ее. Она вылезла через окно и, почти голая, в одних трусиках, стояла по колено в грядке и выдергивала кусты томатов. Мама кинулась в сад, раскинув руки.

— Моя девочка, моя девочка, – плакала она.

Я стояла в дверях и смотрела на них. Помню, как мне было обидно. Плакала ведь я, а не Хлоя. Хлоя была счастлива, улыбалась своей широкой Хлоиной улыбкой, и смех перекатывался у нее в горле.

«Моя девочка, моя девочка».

Иногда мне казалось, что у мамы всегда был только один ребенок.

Потом я забралась в ванную и спряталась. Там меня приятно обволакивал теплый влажный воздух, не было окон. А значит, я была изолирована от внешнего мира. Ровный гул вентилятора, запахи хлорки и плесени – все это меня успокаивало. Я любила прятаться в шкафчике под раковиной, влезала между бутылками с чистящими средствами и рулонами туалетной бумаги, к влажной коже прилипал целлофан. Я сидела там, подтянув к груди острые коленки, и думала: «Интересно, мама испугается, когда заметит, что меня нет?»

Не испугалась.

Она даже не стала меня искать.

Нашла меня Хлоя. Она распахнула дверцы шкафчика, и внутрь пролился теплый свет из ванной. Когда она улыбнулась, мне показалось, что она меня видит – по-настоящему видит – и что хотя бы моя сестра – единственная на свете – обо мне заботится. Она сунула мне под нос тарелку со спелыми дольками манго. Под ногтями у нее еще темнела засохшая земля.

«Мама мне дала. Будешь со мной, Джу-Джу?»