Книга Джули Чан мертва, страница 140 – Лианн Чжан

Но Белла Мари уже проснулась. Что, если она успеет разбудить остальных до того, как пламя разойдется? Если семеро девушек вместе навалятся на двери, жалкий чемоданный замок не выдержит. Мне нужно, чтобы, когда все начнется, они спали, почти все. А проснувшись, почувствовали, что легкие уже наполнены дымом, трахея забита угарным газом, под ногами ревет огонь. Выхода нет и не будет.

Я слышу, как Белла Мари сползает с кровати.

— Джули?

Черт. Она заметила, что меня нет.

Однако в ее голосе звучит беспокойство, почти материнская тревога. Она еще не понимает, что происходит.

Вопреки здравому смыслу, я возвращаюсь в комнату.

— Привет, – шепчу я, надеясь, что темнота скроет мое паническое состояние и пот на висках.

— Дорогая, ты чувствуешь, чем пахнет? – спрашивает она, протирая глаза.

Я делаю глубокий вдох, отвратительная вонь бьет в нос, перед глазами вспыхивают звезды.

— Нет! Ничем не пахнет. Пойдем спать.

Она не двигается. Смотрит на меня в упор. Ее синие глаза будто светятся в темноте.

— Почему ты крадешься, Джули?

Я сглатываю.

— Ничего особенного. Просто… решила размять ноги. Мне… приснился кошмар.

— Кошмар?

— Да. Очень страшный. «Отмены» и все такое. А ты почему не спишь?

После мармеладок SLEEPY BEARS она должна была отключиться до утра.

В темноте сверкают ее белые зубы.

— Дорогая, я только сделала вид, что приняла этих мишек ради твоего спокойствия. А когда ты отвернулась, я их выплюнула. Ты же знаешь, я категорически против медпрома. Прости, если разочаровала тебя.

Она делает шаг ко мне. Резко останавливается. Смотрит вниз. Она наступила в лужу жидкости для розжига.

Черт.

По лицу Беллы Мари пробегает тень: брови поднимаются, губы сжимаются. Она поднимает ногу, проводит изящным пальцем по своду стопы и нюхает. Выпрямившись, она смотрит на меня совсем иначе, с изумлением, и медленно приближается. В свете ламп из шкафа на миг видны ее заострившиеся черты лица.

— Джули, что ты делала с жидкостью для розжига?

— Ничего.

Я отступаю, вспоминая о топоре у двери. Хочется броситься к нему, но я боюсь: стоит мне дернуться, и она накинется на меня, придушит своими костлявыми руками, прежде чем я успею дотянуться до оружия.

Я сглатываю и медленно переступаю, направляясь к спасительной двери. Мышцы застыли, кости скрипят, но я все же крадусь к выходу, не отводя взгляда от синих глаз Беллы Мари.

— Не лги.

Ее глаза раскрыты неестественно широко. Как у Чеширского кота. Она подходит так близко, что меня мутит от страха. Сквозь запах бутана я каким-то образом чувствую медовый аромат ее кожи.

— Мы же семья, помнишь? В семье друг другу не лгут.

— А еще в семье не привязывают к кроватям, правда?

Она замирает. Мимолетно улыбнувшись, склоняет голову набок.

— Ты нашла Айлу?

Как страшно звучит ее голос: так беззаботно, почти игриво. Так говорят, когда хвалят ребенка, решившего простую задачу.

— Пойми: все, что мы делаем, – ради семьи. Из любви к близким. Через несколько дней Айла придет в себя. Так происходит со всеми.

— Это бесчеловечно.

— Бесчеловечно? Это я бесчеловечна? А ты украла жизнь своей сестры.

Я вздрагиваю. Разве не она хвалила меня за смелость?

— Неужели ты не видишь, что я для вас делаю? Я возвышаю вас. Принимаю в семью. Я щедра. Я добра. Я красива. Я отношусь ко всем с любовью. Обычно все проходит лучше. Мы вводим новых членов по одному, чтобы не перегружать. Но из-за твитов моей дорогой кузины и из-за тебя нам пришлось импровизировать.