Книга Не верь глазам своим, страница 19 – Лариса Соболева

Она умчалась, словно молоденькая, а Вероника прикрыла веки, вдохнула полной грудью и неожиданно, без всякого напряжения, вспомнила, как шла к Ангелине Львовне, теряя себя. Это так страшно, когда нет сил сделать еще шаг, а потом еще. Страшно свалиться в придорожный сугроб и больше не встать, лежать и ждать, когда замерзнешь. Страшно знать, что никто не вытащит.

И дошла. Ангелины Львовны не было дома, встретил ее Дружок, он так радовался, прыгал на гостью и свалил с ног. Встать Вероника уже не смогла, доползла до крыльца и прижалась в углу к стене, казалось, там теплее, а пес облизывал ее, обдавая теплым дыханием… На этом все остановилось, провал.

Чай оказался странным на вкус, но приятным и на самом деле возрождал, давал энергию. Вероника пила маленькими глотками, наслаждаясь горячим напитком, после Ангелина Львовна заставила выпить таблетки и велела отдыхать. Как ни странно, Вероника устала, хотя даже не вставала и пила чай в постели, но усталость приятная. Что ни говори, а этот свет милее того, который был близко и вызывал дрожь. Она покорно прикрыла веки и, ощущая покой вокруг, уснула.

Спала настолько чутко, что, когда вошла хозяйка дома с подносом, Вероника вскинулась, приподнялась на локтях. Ангелина Львовна извинилась, ставя поднос на столик рядом:

— Прости, милая, что разбудила, но таблетки доктор велел принимать по часам, да и поесть тебе не мешает. Бульон куриный, курочка и немного хлеба.

— Доктор? Какой доктор?

— Рома привозил из города доктора, вчера был и сказал, что состояние твое улучшилось.

— Вчера? – подняла брови Вероника. – Прямо ночью?

— Почему ночью? Днем.

— Днем? Как так? Я же пришла к вам вчера уже в сумерках…

— Моя дорогая… – с жалостью произнесла Ангелина Львовна, приложив ладонь к груди. – Ты пришла не вчера, три дня назад.

— Три дня?! – ахнула Вероника. – Не может быть…

Слушая Ангелину Львовну, которая подкладывала подушки ей под спину, чтобы удобно было, как она сказала, немножко сидеть, Вероника лишь удивлялась, осознав, что на самом деле находилась в шаге от смерти. Ее жизнь была счастливой, беззаботной, и вдруг в один миг осталась ни с чем в прямом смысле, она бомж. Тем временем Ангелина Львовна со свойственным ей оптимизмом поведала, как нашла ее под крыльцом, а Дружок лежал на ней, согревая.

— Да, три дня пролежала, если считать с субботы, а нашли мы тебя вечером в пятницу, сегодня четвертые сутки… Так, эту таблетку надо до еды выпить, а эту после… К счастью, ты ожила, а то мы уж и перепугались за тебя. Доктор сказал, воспаления легких нет, простуда, бронхит – да, ты так кашляла… А твое состояние сомнамбулы вызвано потрясением, стрессом. Ну, не знаю, не знаю, стресс как-то неубедительно… Сейчас все на стресс списывают, как будто это что-то объясняет! А я считаю, переохлаждение тебя чуть не погубило. Мы с соседкой Люсей отхаживали тебя, растирали, а когда температура немного поднялась, в бане отогревали. Ромка туда относил тебя и назад приносил, поили, кололи сами… витамины уж точно не навредят, я сама их тебе прописала. А ночами Дружок согревал, спас он тебя, спас.

Она оборвала монолог, поймав себя на мысли: Вероника-то не слушает ее, откинулась на подушки и глядит в потолок с видом отстраненным, не мигая. Ангелина Львовна всматривалась в потухшие бледно-голубые глаза с синим ободком по краю радужной части, всегда яркие и притягательные, сегодня на них легла тень, словно случилось затмение солнца. Всматривалась в точеные черты, будто нарисованные на красивой картинке, особо отметила волосы: густые, волнистые, почти до лопаток и цвет редкий – словно у мышки шерстка.