Книга Не верь глазам своим, страница 13 – Лариса Соболева

— Спокоен? Не сказал бы…

— Сомневаешься в своем реактивном решении? Можешь вернуть жену, ей некуда идти, она вернется. Но помни: если зло не наказано, в следующий раз оно ударит тебя сильней, возможно, сразит насмерть.

От ее слов Сергей заерзал, словно ему вдруг стало неудобно сидеть, потом обхватил подбородок пятерней, поставив локоть на стол и сдвинув тарелку. Не хотел дальше продолжать болезненную тему, однако только сейчас понял, что к матери пришел за поддержкой, и признался:

— Никаких «вернуть». Исключено. Но паршиво на душе, словно помоями облили ни за что ни про что, не помню такого за собой. А спокойствие – маска.

— В этом и есть сила, я так не смогла… м… ну, ты помнишь… Все помнят. Плохое всегда помнят лучше, чем что-то хорошее. Это и держит меня в четырех стенах, мне стыдно выйти на свет…

— Стыдно? – заострил он внимание на слове. – Почему?

Татьяна Власовна встала из-за стола, подошла к шкафу и принесла бутылку коньяка с одной рюмкой – для себя. Наливая коньяк, заговорила в том же духе человека, которому абсолютно все по барабану:

— Извини, тебе не наливаю, ты за рулем. – Опрокинула рюмку в рот, проглотила и не поморщилась, оторвала от грозди виноградину и закусила. – Так о чем мы?.. А, да, о стыде… Противная это штука, сынок, но ко всему привыкаешь. Видишь ли, когда шел развод, я обнаружила в глазах наших знакомых… друзьями теперь не могу назвать эту гнилостную компанию… увидела воочию торжество и азарт, как за рулеткой. Данное безобразие ты тоже испытаешь, когда станет известно о твоем разводе… Ты ведь разведешься с Вероникой?

— Естественно, – не задумываясь, ответил Сергей.

Мама не высказала ни поддержки, ни осуждения, не напомнила о детях, которым нужна мать, она просто рассуждала, а он делал выводы:

— Твое право. Но когда увидишь, что стал для многих и многих пищей: посмешищем, забавным развлечением, а также способом на твоем несчастье заработать, заметишь злорадство, брезгливость, торжество, услышишь сплетни… вот тогда и прочувствуешь, о каком стыде я говорила. Не испытав на себе, этого не понять. Как раз все эти взгляды, пересуды, злорадство вынуждали меня совершать неадекватные поступки, как будто им назло… Очень глупо, правда? Правда. Поэтому, сынок, держись достойно, не давай повода, чтобы потом не было стыдно за свои реакции и слабость, которые недоброжелатели возведут во вселенский скандал.

— Слабость? – буркнул Сергей. – Не дождутся.

— Держи лицо, сынок, а пока на твоем… печать твоих неприятностей. (И еще выпила.) А мы с твоим непутевым папой говорили тебе: безродных нельзя брать в жены. Бесспорно, Вероника красива, умна, умеет себя подать, заботливая, как виделось со стороны, но… за всеми достоинствами прячется простушка, у которой волю и разум подавляет физиология.

— Можно подумать, наш род от Рюрика ведется, – мрачно заметил Сергей. – Все, мама, относительно в этом мире. Среди аристократов встречаются конченые подонки с извращенцами, а среди отверженных святые и Ломоносовы.

— Исключения только подтверждают правила, – возразила Татьяна Власовна категоричным тоном, словно проснувшись от спячки, но ведь речь шла о ее сыне. – Ты знаешь практически всех родственников: и кто твой отец, и кто мать, и бабушек с дедушками, а Вероника не знает, у нее нет семейной основы… Что поделать, сын, мы с тобой уродились некрасивыми…