Онлайн книга «Не верь глазам своим»
|
Дружок бегает свободно по двору, являясь еще и живым звонком – лает оглушительно громко, если кто приходит, а к ней бежит с реактивной скоростью, так что Ангелина Львовна хватается за ближайшую опору, иначе пес от счастья свалит с ног. В чем же дело, почему не встретил хозяйку, озаботилась она. Ангелина Львовна взялась за перила, ограждающие крыльцо, посмотрела вниз и ахнула испуганно: — Господи, это кто тут у меня? Эй… вы кто? Темновато. Очки засунула куда-то, в сумке не нашла. Ангелина Львовна включила свет под козырьком, спустилась по ступенькам и заглянула за крыльцо, там, вжавшись в угол между домом и высоким крыльцом, съежившись, у стены полусидела женщина, поджав под себя ноги и опустив голову. А Дружок лежал на ее коленях и животе, уложив морду на грудь, пес согревал замерзающую женщину своим телом. Пес, увидев хозяйку, призывно залаял, забил хвостом по заснеженной земле, но не кинулся к ней, а уложил голову назад на грудь бедняжки. Правильный поступок, человек густой шерсти не имеет, его нужно согревать в мороз, вот и верь, что живность не умеет думать. Еще как умеют, особенно собаки. — Кто вы, женщина? – спросила громко Ангелина Львовна, несмело приближаясь, вдруг пьяная забрела, а пьяный человек неадекватен. Лицо женщины было спрятано в шарф, на вопрос не ответила, даже не шевельнулась, да и жива ли? Пьяная или трезвая, а замерзнуть без помощи никто не должен. Приближаясь к бедняжке, Ангелина Львовна сокрушалась и рассуждала вслух, собственно, она частенько разговаривает сама с собой: — И как же тебя занесло сюда, кто ж тебя загнал так? Плохо, когда женщина пьет… а одета прилично… Но и приличные пьют, даже чаще, чем неприличные. Присела и взяла руку бедняжки, а та даже в перчатке ледышка просто. Неужели и правда она того?.. Впрочем, Дружок не слез с ее колен, должно быть, жива. Ангелина Львовна освободила лицо женщины от шарфа и… ей показалось, что обозналась, ведь лампочка под козырьком слабая, дама в тени к тому же, а глаза без очков… Она подхватилась и поспешила в дом, там взяла ручной фонарь, вернулась к нежданной гостье и посветила ей в лицо. — Вероника! – вскрикнула. – Вот уж не думала… Вероника, девочка, ответь хоть что-нибудь… Ты жива? Потянула ее за руку, надеясь поднять… бесполезно. — Очнись, Вероника… Тебе надо зайти в дом… Милая, помоги мне отвести тебя… Вероника, почему ты молчишь? Ну, хоть знак дай, что жива… Трясла ее за подбородок, хлопала по щекам, реакции не добилась. Лоб ледяной. С замирающим сердцем Ангелина Львовна поднесла к носу Вероники тыльную сторону ладони, напряглась, улавливая малейшее дыхание жизни… и поймала едва ощутимое тепло… Пауза… Еще раз тепло коснулось кожи… — Жива! Эх, как подскочила Ангелина Львовна, словно ей семнадцать лет, пронеслась к соседнему дому, ворвалась к соседям, как тайфун, панически выпалив на скорости автомата во время боя: — Мне нужна помощь! Срочно! Где Роман? Срочно его ко мне… туда! — Что случилось? – испуганно пролепетала мать Романа. — Моя воспитанница… ждала меня и… уснула или сознание потеряла… она едва жива… замерзает… сидит под крыльцом и совсем не реагирует… Ее Дружок согревает. Помогите перенести Веронику в дом. Быстрее, иначе она… боюсь произнести это страшное слово. |