Книга Хэвен, страница 79 – Том Диди

Когда он исчез, то понял: единственный способ обеспечить безопасность родных – позволить им верить, что он погиб при взрыве. Он прочитал о собственных похоронах в газете, и слезы катились по лицу, когда он думал о той боли, которую переживают его жена и дочь. Слезы вновь жгли щеки, когда он думал о Кэтрин и маленькой Джен. Милая маленькая Джен, растущая без отца. Его любимая Кэтрин, вынужденная жить и справляться ради себя и дочери.

Чувство вины и стыда было тогда слишком сильным, и он легко пал жертвой алкоголя. Это были не только эмоции, но и страх. Куда бы он ни смотрел, ему всюду мерещились шпионы Ганлингера. С годами его характер стирался, алкоголь и паранойя привели к проблемам на работе, и его в конце концов уволили. Он брался за низкооплачиваемые работы, подстраиваясь под график пьянства, но постепенно терял и их. В какой-то момент он положил все деньги и поддельные документы в банковскую ячейку и растворился в уличной жизни Бостона.

Тревогу вызывали не только воспоминания, но и то, как быстро они возвращались, чем больше Мосси приближался к Хэвену.

Он вытер лицо и слабо улыбнулся женщине напротив, уставившейся на него. Она отвела взгляд, вероятно, сочтя его очередным пьяницей. Он не имел ни малейшего представления о судьбе своей семьи, и это осознание вывело его из себя. Гнев смешался с вихрем отвращения и мучительной скорби. Полжизни он провел, пытаясь стереть воспоминания о действиях Ганлингера, но при этом стер собственное существование.

Он боролся, чтобы собраться с мыслями и обдумать происходящее. Его тянуло в Хэвен после статьи о самоубийстве Ганлингера, еще до того, как он вспомнил, что когда-то у него была там семья. Неужели подсознание подвело его к этому раньше, чем успел сообразить разум? Он так не думал.

Он снова прочитал статьи. Эксперимент, вышедший из-под контроля. Игра в Бога. Когда знак поворота на Хэвен незаметно промелькнул в окне, он начал вспоминать сам эксперимент.

Ортис усмехнулся про себя, входя в мрачный прокуренный бар. Пока глаза привыкали к полумраку, он заметил знакомую реакцию, возникавшую всякий раз, когда коп переступал порог питейного заведения: виноватые взгляды завсегдатаев и подозрительное «ну что еще?» от бармена. Народу почти не было – едва минуло пять часов, и только постоянные посетители коротали время за унылыми байками, нелепыми политическими теориями и неизменными разговорами о «Ред Сокс». Ортис подозревал, что Багси был бы активным участником этих дискуссий, если бы не исчез.

Поиски на озере, длившиеся два дня, так ничего и не дали. Сам Ортис помогал обыскивать дом Багси, но не нашел ничего примечательного. Дом был небольшой и когда-то явно ухоженный, но эти времена канули в Лету. Мебель выглядела потертой, уже перешагнув порог «обжитой» и вступив в стадию ветхости. На семейных фотографиях, украшавших стены, лежал тонкий слой пыли. В раковине скопились грязные тарелки – не в количестве, говорящем о полном пренебрежении чистотой, но достаточно, чтобы стало ясно: мытье посуды не входило в приоритеты Багси. Все это было доказательством жизни одинокого старика, доживавшего свои дни.

Единственным местом, где царил хоть какой-то порядок, оказалась небольшая комната рядом с кухней, которую Багси, по всей видимости, использовал как рабочий кабинет. Всю обстановку составляли потрепанный письменный стол с кожаным креслом и пара помятых металлических шкафов для бумаг. Ортис с трудом сглотнул, когда его взгляд скользнул по десяткам фотографий семьи Багси. В их расположении не было никакой логики, что делало зрелище еще более печальным.